Владимир Филимонов – губернатор и заговорщик

Среди руководителей Архангельской губернии, оставивших след не только в управлении вверенной территорией, но и литературе, особняком стоит личность Владимира Филимонова.

Родившийся в 1787 году сын рязанского помещика в двенадцать (!) лет был зачислен на службу в коллегию иностранных дел.

Тогда это было в порядке вещей. Совсем юных дворянских недорослей (тогда это слово еще не имело уничижительно оттенка) приписывали к полку или гражданскому департаменту, они подрастали – и формальная принадлежность к службе превращалась в реальную. Так или иначе, Владимир Филимонов приступил к выполнению обязанностей по дипломатической части в 1805 году, т. е. в 18 лет, а до того успел отучиться в Московском университете.

После этого – участие в войне 1812 года и заграничных походах в качестве адъютанта (похоже на биографию другого архангельского губернатора – Николая Хмельницкого), после войны – вице-губернаторство в Новгороде, работа в Министерстве внутренних дел в столице империи.

Снимаю шляпу перед колпаком

На государственной службе Владимир Сергеевич, разумеется, много писал или просто подписывал представленные ему документы. А в свободное от казенных дел время тоже писал, но уже не для начальства, а для души, по воле вдохновения.

Писал сам и переводил: французские водевили, немецкую поэзию, латинские оды Горация. Был не только писателем, но и издателем: для ценителей поэзии и драматургии выпускал журнал «Бабочка». Увы, издание не окупалось, и жизнь журнала могла быть короткой, как у мотылька. Но владельцем «Бабочки» оказался хозяин водочного завода: бизнес весьма прибыльный, потому меценат денег на журнал не жалел.

Петербургская литературная жизнь – это не только выпуск журналов и книгоиздательство, но и салоны, где авторы читали свои стихи, пьесы, прозу.

Очень скоро литературное творчество Владимира Филимонова снискало ему славу среди петербургского писательско-читательского сообщества. А это было целое созвездие имен, звезд первой-второй величины на поэтическом небосклоне – как-никак, пушкинский золотой век! И, как и сегодня, популярны юмор и сатира. Владимир Филимонов отдал дань веселому жанру – его перо сотворило поэму «Дурацкий колпак»:

Я, мученик по доброй воле,

Назло грамматики, кой-как,

Без настоящего, скитался в мире — так…

А мог бы знатен быть, богат, в блестящей доле…

Дурацкий кстати мне колпак.

На создание поэмы из пяти глав ушло несколько лет. Несмотря на то что написана она легким, живым языком, поэт над ней изрядно потрудился.

Перед тем как публиковать текст или озвучивать его публично, следовало бы ознакомить с ним кого-то из наиболее авторитетных литераторов города на Неве. На дворе стоял 1828 год, у всех на слуху имя Александра Сергеевича Пушкина. Вот ему и рискнул отправить свое творение Владимир Сергеевич.

Каким будет отзыв? Автор ждал ответ и, видимо, устав ждать, решил устроить литературный вечер, на который среди светил отечественной поэзии пригласил и Александра Сергеевича. В числе гостей были король русского перевода Василий Жуковский, поэт, и, как и Филимонов, государственный чиновник Петр Вяземский и другие.

Здесь Пушкин и прочтет свой отзыв на поэму, тоже в стихах:

Снимая шляпу, бью челом,

Узнав философа-поэта

Под осторожным колпаком.

В действительности Владимир Филимонов был не очень-то осторожен. Что, в конечном итоге, сломало ему карьеру. А ведь он мог многое сделать на посту архангельского губернатора…

Из губернаторов в арестанты

В 1829 году Владимир Филимонов становится архангельским губернатором.

Как вы думаете, каким был первый шаг нового начальника губернии? Он предложил открыть в Архангельске публичную библиотеку! Да, в губернском городе были читатели, но не было библиотеки. Губернатор-поэт решил исправить это недоразумение.

Предполагалось, что «храм книги» будет размещаться в здании, принадлежащем Троицкому кафедральному собору. Вот только тратить на организацию библиотеки казенные средства губернатор не стал: предполагалось, что комплектоваться книгохранилище будет за счет добровольных пожертвований. Опасения Владимира Сергеевича понятны: интриганов и доносчиков в среде местной бюрократии хватало, на основании кляуз губернатора могли запросто обвинить в пресловутой «нецелевухе» или чем-нибудь еще противозаконном. А обвинили… в заговоре против верховной власти. Губернатора!

С чего все началось? С раскрытого подпольного кружка, который возглавлял Николай Сунгуров, между прочим, секретарь при канцелярии московского губернатора.

Объединив вокруг себя оппозиционно настроенную молодежь, он собирался ни много ни мало, поднять восстание среди рабочих тульских оружейных заводов, захватить Москву, Санкт- Петербург, низложить монархию и провозгласить конституцию. Такие молодежные группы, участники которых игнорируют не только закон, но и элементарный здравый смысл, появляются и в наши дни. Интересно не это, любопытно то, что причастным к сунгуровскому делу посчитали и губернатора Филимонова.

Кто-то из арестованных заявил на следствии: мол, о наших планах знал чиновник Владимир Филимонов, причем одобрительно высказывался о них.

Могло ли такое быть? Да, некоторое время чиновник жил в Москве, возможно, по долгу службы бывал и в канцелярии тамошнего губернатора, где мог общаться с его секретарем. Хотя такие речи в канцеляриях не ведутся. Куда вероятней могли пересекаться в одном из литературных салонов. А дальше – фантазия несостоявшихся заговорщиков, стремление придать себе веса, набить цену: вот какого уровня люди поддерживают нас.

Так или иначе, но машина следствия набирала обороты, губернатора арестовали, произвели обыск и… обнаружили у него письма ссыльных декабристов и текст конституции Никиты Муравьева. Напомню, на дворе 1831 год, всего-то шесть лет отделяет от восстания на Сенатской площади.

Владимир Сергеевич вполне мог отправиться в Сибирь: переписка писем декабристов и их проектов в те годы – это как в наши дни размещать экстремистские тексты в Интернете. К счастью для арестованного губернатора, послания из глубины сибирских руд были переписаны не им, а другим человеком, что установила почерковедческая экспертиза. Но как крамольные бумаги оказались у губернатора? Вспомним, что прежде работал он в Министерстве внутренних дел, занимаясь, в том числе изучением всевозможных документов политического содержания. Взял почитать домой… и забыл. А через несколько лет они обнаружились при обыске.

Сам Николай I ознакомился с материалами дела. В итоге после нескольких месяцев, проведенных в крепости во время следствия, Филимонов был освобожден – и отправлен в Нарву под надзор полиции.

Кстати, и сунгуровцам император смягчил наказание: вместо определенных приговором расстрелов-повешений – каторга и солдатчина. А бывший губернатор обречен был прозябать в провинциальном городке. На карьере был поставлен крест. Отстраненный от государственной службы, он лишился и средств к существованию. Только накануне смерти, последовавшей в 1858 году, ему разрешено было переехать в Москву. А библиотека все-таки открылась – уже при новом губернаторе Илье Огареве.

Гастрономическая лира

В советское время Филимонова переиздавали, хотя и нечасто. В конце 1980-х увидел свет сборник его произведений в издательстве «Московский рабочий». Среди обширного литературного наследия представляет интерес остроумная гастрономическая поэма «Обед». Есть в поэзии эротическая лирика (не путать с порнографией), есть вакхическая (не путать с рекламой алкоголя), а есть гастрономическая. Классическое «Приглашение к обеду» Гаврилы Романовича Державина, тоже поэта и чиновника в одном лице:

Шекснинска стерлядь золотая,

Каймак и борщ уже стоят;

В графинах вина, пунш, блистая,

То льдом, то искрами  манят.

А вот как смачно и сладостно описал обед Владимир Филимонов:

Вот с кулебякою родной

Кругом подернута янтарной

Душистой, жирной пеленой

Уха стерляжья на шампанском.

За ней — ботвинья с астраханским

Свежепросольным осетром

И с свежей невской лососиной.

Вот с салом борщ, кальян с вином,

С желтками красный суп с дичиной,

Морковный, раковый, грибной.

Далее продолжается перечисление рыбных блюд русской кухни (с добавлением немецких, французских и иных кушаний):

Тут кюммель гданьский разнесли,

За ним с тверскими калачами

Икру зернистую, угрей,

Балык и семгу с колбасами.

Вот устрицы чужих морей,

Форшмак из килек и сельдей,

Подарок кухни нам немецкой,

Фондю швейцарский, сюльта шведский,

Англо-британский welch-rabbit,

Анчоус в соусе голландском,

Салакушка в рагу испанском…

Уф! На этом остановлюсь, дабы не спровоцировать обильного слюноотделения у читателей. Странно, что столь остроумный и аппетитный поэт в сегодняшней России практически неизвестен. Даже портрет его в Интернете разыскать не удалось: некоторые сайты почему-то вместо него размещают изображение… Александра Фигнера, героя Отечественной войны 1812 года.

Хоть легендарный партизан и родился в одном с Филимоновым 1787 году, но люди и судьбы совершенно разные. После долгих поисков нашелся шарж на автора «Обеда», им и проиллюстрирую историю его жизни.

Анатолий Беднов

Главное за неделю

Перейти ко всем новостям за 16 июля 2020 г.