Татьяна Подъякова: «Мне посчастливилось работать с серьёзными людьми»

Ее имя известно многим в Архангельске. Кто-то благодарен ей за возвращенное здоровье, кому-то она помогла, будучи депутатом городского и областного Советов депутатов, но главным делом жизни Татьяны Сергеевны был Архангельский областной клинический онкологический диспансер.

Наша беседа за чашкой чая получилась не в виде череды воспоминаний о времени и о себе, а скорее в виде размышлений о том, какими качествами должен обладать руководитель, если он хочет двигаться вперед и достичь результата. Всегда интересно узнать, что движет людьми, которые хотят и, главное, могут добиться того, что другим не под силу. Сильные личности вызывают не только уважение, но и простой житейский интерес.

Архангельский областной клинический онкодиспансер в его нынешнем виде во многом результат, если так будет уместно выразиться, профессиональной деятельности его руководителя Татьяны Сергеевны Подьяковой. Будь в те годы у руля другой главный врач, наверное, и сама клиника выглядела бы сегодня иначе. И это сейчас, когда минувшая эпоха начала покрываться тонким слоем позолоты, может показаться, что в Советском Союзе царила вечная весна, а государство только и делало, что заботилось обо всех и о каждом. Но рассказ Татьяны Сергеевны наглядно показывает, чего стоило это развитие для тех, кто шел впереди.

– Вы знаете, личные качества, конечно, много значат, но думаю, что без помощи и поддержки друзей и единомышленников вряд ли вам будет под силу что-то серьезное. Все зависит от того, кто тебя окружает. Мне в жизни, видимо, повезло. Рядом было много людей, без которых я бы не смогла добиться всего того, что удалось. Так что это наш общий вклад в развитие диспансера, – начинает рассказ о своем пути Татьяна Сергеевна.

– Большую роль в жизни каждого из нас играют учителя. Моя трудовая деятельность после окончания мединститута началась в онкологическом диспансере на улице Урицкого в бывшем особняке купца Мерзликина, там, где сейчас находится Дом быта. Первые два года отношения с руководством больницы складывались по-разному. Я стремилась быть хирургом, но не хватало опыта, а хотелось самостоятельности. Валентина Михайловна Поторжинская – заслуженный врач Российской Федерации, главный врач диспансера, замечательный хирург. Она меня многому научила, а учила жестко, причем не только технике оперирования, но и работе с больными. Третьи, седьмые и одиннадцатые сутки после операции в хирургии самые опасные в плане осложнений. Валентина Михайловна всегда говорила: больных после операций веди самостоятельно, перевязывай сама и строго следи за работой среднего персонала. Могла разбудить среди ночи и целый экзамен устроить. Хирургия – профессия стрессовая, но и результат виден сразу.

Коллектив диспансера работал в сложных условиях. Конфликты возникали в том числе и из-за стесненных условий. Чтобы защитить врачей от облучения, в старом особняке сделали свинцовый пол на перекрытии между вторым и первым этажами. Отличная операционная размещалась над лучевыми аппаратами, и одновременная работа хирургов и лучевых терапевтов была невозможной. Естественно, это вызывало недовольство. Уже тогда было понятно, что необходимо строить новые здания для диспансера.

В тридцать лет меня назначили главным врачом, это было в 1969 году. Думала, на месяц, не больше. Оказалось, надолго. Команду на проектирование и строительство нового диспансера мог дать только обком партии. Мне удалось попасть на прием к Борису Вениаминовичу Попову, тогда первому секретарю Архангельского областного комитета партии. Мы проговорили с ним полтора часа, и мне удалось донести до него всю сложность онкологической службы. Он сказал: «Хорошо, давайте будем строить».

Под строительство нового диспансера выделили участок земли на «Шанхае», на краю города, где был микрорайон из одних деревянных щитовых домиков, жителей которых нужно было расселять. А куда? Где взять деньги на расселение? Тем более горком партии был против. Борис Вениаминович, видя, что дело стоит, предложил для начала построить пансионат, а не диспансер. И если бы не он, не его черта характера – доводить до конца начатое дело, никакого диспансера в Архангельской области и не было бы. Через какое-то время на стройплощадке появились солдаты с техникой, бульдозеры, снесли деревянные щитовые домики, и стройка началась. Первым построили пятиэтажный корпус пансионата, в который переехали поликлиника и несколько отделений диспансера. Часть отделений осталась на Урицкого.

Но у нас был лишь типовой проект, который нужно было привязать к земельному участку. Я в этом тогда мало что понимала. Пришла в проектный институт, там мне вопрос задали, а есть ли деньги на проектирование. Обратилась к Вениамину Ильичу Шубину, руководителю облздравотдела. Он мне доходчиво объяснил, что кроме моих проблем есть куда более важные задачи и денег на проектирование нет.

Через неделю на набережной Северной Двины встретила Попова. Ну как, спрашивает, дела у меня идут? А мне и ответить нечего. Он мне и говорит, мол, пора, девочка, тебе учиться… И я стала вникать во все детали, как проект привязать, как сметы составлять, с проектантами подружилась. Но самое главное, что я для себя уяснила, – нельзя чересчур настойчиво требовать скорого решения своих вопросов, ведь проблем в городе и области действительно хватало. Стала просить вежливо – это было намного эффективнее. Построили трехэтажный хирургический и радиологический корпуса.

Через какое-то время стало ясно, что строительство надо продолжать. На новое обращение к первому секретарю Борису Попову получила отказ. Денег в области нет, но он дал совет – попробовать в Госплане решить вопрос о долевом участии разных ведомств и бюджета области в строительстве новых зданий диспансера. Пробилась в Москве в Госплан, попала на прием к заместителю министра, курирующему здравоохранение. Но и он мне объяснил, что денег в стране нет, уже нервничать начал, и от обиды, что, с трудом попав к такому большому начальнику, ничего не добилась, я разрыдалась. Реву и сквозь слезы ему говорю, мол, конечно, денег у вас нет, в космос такие дорогостоящие корабли запускаете, а на больных денег нет. Пациенты у нас в основном пожилые, и никому дела до них нет. А он сам был человек в возрасте, дал мне успокоиться и спрашивает: сколько и на что надо? А потом говорит: «Две тысячи на проектирование и пятьсот тысяч на ввод. Все!» В то время это были большие деньги.

А на строительство деньги я уже собирала по разным ведомствам: у геологов, рыбаков, моряков, бумажников, строителей, лесников, у ведомства гидролизной промышленности и смежного ведомства по сантехническим работам. К министру морского флота СССР на прием попасть оказалось сложно. Дошла до приемной, а меня вернули обратно. На следующий день снова пришла, села в приемной – и в итоге 50 тысяч рублей на строительство мне выделили. Таким способом насобирала миллион. Но договориться мало, нужно проследить, чтобы резолюция, к примеру, «выделить при наличии возможности» не осталась только на бумаге, а превратилась в живые деньги. А вы знаете, какая это была радость – сдать новый корпус!

Я всегда мечтала быть хирургом и много лет отдала этому сложному, но очень любимому делу. Оставлять хирургию не хотелось, но все время помнила слова Поторжинской: «Оперируя, ты спасаешь десятки жизней, а создавая базу, спасешь сотни, тысячи пациентов». Поэтому пришлось целиком заняться организационными и строительными делами.

– Что все-таки вам помогало доводить начатое дело до конца кроме удачи и упорства? Ведь сложностей в те годы было явно не меньше, чем сегодня, просто они были другими…

– Кроме удачи и упорства большое значение имеют люди, которые тебя окружают и от которых зависит решение того или иного вопроса. Ведь могут помочь, а могут и ответить, что ваш вопрос сейчас решить не представляется возможным. Мне в этом везло. Мне помогали. Опять вспомню добрым словом Бориса Вениаминовича Попова, который, возглавляя область, успел так много для нее сделать. При нем кроме нашего онкодиспансера строились больницы: Первая городская, имени Семашко, детская областная, 4-я, 6-я, 7-я городские, областная стоматологическая клиника, больница облздравотдела, диспансеры, а по области сколько больниц появилось! Множество школ, детских садов и замечательная наша набережная. Борис Попов был удивительным человеком. Строгий, требовательный, с широкой эрудицией и прекрасной памятью, вникал во все вопросы. Нам всем посчастливилось работать с таким руководителем. Жаль, что рано от нас уехал. В 1999 году ему было присвоено звание почетного гражданина Архангельска. Посмертно.

Большой удачей считаю, что довелось общаться с такими уважаемыми людьми, как Виктор Михайлович Третьяков, председатель Архангельского облисполкома, Олег Михайлович Соколов, ректор Архангельского лесотехнического института, Владимир Николаевич Булатов, ректор Поморского государственного университета. Не могу не отметить руководителя Главархангельскстроя Валентина Петровича Батракова, с которым мы строили новые корпуса. У министерства лесной промышленности, куда его пригласили работать, были торговые отношения с Японией. При встрече со мной уже в Москве он спросил, в чем нуждается диспансер. И первый гастроскоп в области благодаря Валентину Петровичу появился в нашем диспансере.

В решении финансовых проблем при строительстве большую помощь оказывал Архангельский облисполком. Огромную благодарность испытываю к Валентине Ивановне Ростовской – руководителю отдела по строительству, которая строго следила за ходом строительства и своевременным его финансированием. Многому научили меня начальники трестов Саввин, Бойцов, начальник УКС(а) Архангельского горисполкома Преображенский.

Отдельно хочу отметить Вениамина Ильича Шубина. Участник Великой Отечественной войны, инвалид, чего мы, медики, никогда не замечали, впоследствии народный депутат Верховного Совета СССР. Вениамин Ильич прошел большую школу – от главного врача районной больницы до инструктора обкома партии, а затем стал руководителем областного здравоохранения. У него был удивительный подход к людям. Он никогда никого не ругал, слова грубого от него не услышишь, но, когда было надо, негромко так говорил: «Татьяна Сергеевна, что-то у тебя не так в диспансере». Этого хватало, чтобы срочно исправить ту или иную ситуацию.

От каждого руководителя я училась общению с подчиненными. Это были здравые, строгие, уверенные в себе руководители. Хотя с малых лет я могла определять в тех людях, кто меня окружает, злых, скупых, фальшивых, завистливых, в высшей степени непорядочных и старалась не иметь с ними никаких дел.

– Люди, которые идут за вами вслед, навряд ли будут продолжать ваше дело именно так, как вам это видится. И все же интересно узнать, что вы думаете о том, как сейчас обстоят дела в здравоохранении, в вашем онкодиспансере?

– Онкологический диспансер сегодня в хорошем состоянии, главврач Андрей Красильников многое сделал для его развития. Благодаря программе «Онкология» было закуплено оборудование, которое позволило освоить новые методы диагностики и лечения. В зданиях проведен косметический ремонт, на территории навели порядок. Чего стоит новый хирургический корпус! Но то, что в диспансере широко применяются платные услуги, меня огорчает. Переступить порог нашего учреждения в первый раз – всегда стрессовая реакция. Очереди к узким специалистам толкают пациентов на платные услуги. Это неправильно.

В целом в здравоохранении, безусловно, есть много позитивных изменений. Постоянно поступает новое современное оборудование, о котором мы и мечтать не могли. Для пациентов это огромное благо. В каждом районе теперь есть и УЗИ, и эндоскопия. Строятся новые корпуса. Наконец-то областная больница обрела новые здания. Посмотрите, какой прекрасный перинатальный центр у нас теперь есть. Больница имени Семашко развивается. Много учреждений здравоохранения отремонтировано. В районы вновь возвращаются ФАПы, передвижные консультативные мобильные средства, передвижные флюорографы, совершенствуется цитологическая служба. Успешно развивается кардиологическая и нейрохирургическая помощь на самом высоком уровне.

Но не хватает кадров – большинство толковых врачей уходит в платные клиники. И тут мы переходим к еще одной проблеме – страховой медицине, которой отдали 80 процентов всего финансирования, а министерству здравоохранения остались крохи. А ведь весь спрос с министерства, которое той же страховой медицине вынуждено теперь кланяться. Плюс страховой медицины в том, что там все четко и строго регламентировано. Вроде и очередей не так много, но на походы по всем специалистам уходит очень много времени. Прекрасно оформленная регистратура в поликлинике, современно организована выдача талонов, но очереди от этого не уменьшились. Людей вынуждают пользоваться платными услугами.

Расширение сети разрешенных законом частных лечебно-профилактических учреждений и учреждений государственно-частного партнерства не должно превалировать над социальными обязательствами государства. В эту область организованного медицинского обслуживания уходят лучшие врачи и деньги ОМС, в то время как большая часть из них по закону недоступна для контроля.

Насколько тяжелее нынешним руководителям решать вопросы, если сравнивать с прежними временами? В наше время главное было решить вопрос. Сейчас же появилось много разных сопутствующих факторов. В этом смысле нам было проще. Но и сейчас дела решать можно и нужно, тому есть масса примеров. И деньги есть, но нужна политическая воля в первую очередь на государственном уровне, от которого зависит все остальное. Тому есть пример помощи и непосредственной поддержки Попова Бычихину, Кудрявцеву, Волосевич в строительстве корпусов детской больницы, медицинского института, Первой городской больницы.

К сожалению, выдающиеся хирурги и руководители мединститута Бычихин и Кудрявцев до сих пор не удостоены мемориальных досок на здании учреждения, которое они окончили и возглавляли.

Для того чтобы решать вопросы, держать коллектив в тонусе и чтобы люди тебе верили, нужно иметь сверхидею. Вот этого мы достигли, но впереди у нас есть еще более масштабные дела. Этим качеством руководителя обладала Еликанида Егоровна Волосевич, народный врач СССР.

Я не приемлю критиканства в адрес Путина, Президента России. Ему приходится решать массу проблем. Главное – он предотвратил развал страны, поэтому не жалко денег на армию и силовые структуры, на жилье для военных и т. д. Ведь то, что случилось на Украине, может произойти и у нас. А людей, которые держат камень за пазухой, у нас много. Ему очень сложно. Стране нужен мир, для того чтобы жить, работать и спокойно растить детей. Это главное.

Фото: dvinanews.ru

Главное за неделю

Перейти ко всем новостям за 17 апреля 2019 г.