Соловки: альтернативная история России

Главным открытием моего второго пришествия на Соловки оказалось обретение открывшейся в результате реконструкции, свершившейся в нулевых, невероятной красоты восстановленного монастырского ансамбля. И вместе с этим благодаря изучению материалов, предназначенных для экскурсоводов, открылось и ранее скрытое предназначение Соловков – стать центром нового восприятия и трактовки истории государства российского.

Специфика новой интерпретации – она претендует стать, с одной стороны, региональной, объединяющей весь северо-запад европейской части России, а с другой – общеправославной, становящейся официальной доктриной РПЦ. И в этом качестве новый соловецкий взгляд на историю России и СССР действительно способен объединить самые разные территории Российской Федерации. Иными словами, стать пресловутой национальной идеей, поскольку это новое видение содержит ответы на проклятые вопросы о нашей истории, причем порой самые неожиданные, ломающие привычные шаблоны.

Как все начиналось

Основали Соловецкий монастырь в 1436 году, сделали это Герман и Зосима, продолжая дело Савватия, покинувшего ради уединения, обретенного на Соловках, Валаамский монастырь, где его очень любила братия.

В 1429 году вместе с Германом Савватий прибывает на северную оконечность Большого Соловецкого острова, имея в уме некий идеал новой жизни. Известно, что он не имел плана основать здесь монастырь, так чем же привлек этого образцово-примерного монаха пустынный отдаленный архипелаг в Белом море? Что хотел Савватий, ради чего устремился еще дальше на север из тоже не курортно-южного Валаама?

Савватий, согласно преданиям, тяготился выражений любви, почитания, какой-либо комплиментарности в отношениях. Он видел в них фальш, неискренность, и, быть может, конечную причину человеческой ограниченности, мешающей самосовершенствованию. Уединение, помноженное на труд, при нехищническом взаимодействии с богатой, благодарной природой – вот тот путь, который дает возможность, перефразируя Канта, сделать что-то прямое из кривой тесины, которая называется «человек».

При всей романтичности и даже поэтичности замысла Савватия следует учитывать, что он выбрал для этого очень подходящее время и место.

XV-XVIII века – время расцвета солеварения, хороших цен на этот товар. С самого начала соляной промысел лежал в основе экономики нового монастыря. А поскольку новая обитель располагалась на территории Новгородской республики, то никаких препонов и необоснованных запретов для экономического развития не было.

При архиепископе новгородском Ионе Зосима был рукоположен в священники и поставлен в игумены. А в конце 1460-х гг. на имя игумена Ионы монастырю дается жалованная грамота на вечное владение островами Соловецкого архипелага. Грамота имела аж восемь печатей: архиепископа, посадника, тысяцкого и пяти концов города.

Отныне ни бояре новгородские, ни карельские жители не могли заявлять свои права на Соловецкие острова, а всякий приходящий сюда на охоту или на рыбную ловлю должен был отдавать в монастырь десятую часть добычи.

Посадница Марфа Борецкая, поначалу не очень-то принимавшая новую обитель, также сделала щедрые вклады, пожаловав в том числе в 1452 году Сумский посад, ставший в скором времени одним из оборонительных форпостов монастыря на континенте.

Можно не сомневаться, что Соловки и далее успешно развивались бы. Едва ли монастырь постигла бы катастрофа во второй половине XVII века, но государева власть сознательно, в союзе с патриархом-реформатором экономически уничтожила соловецкую обитель. Сначала с этой целью вводились необоснованные ограничения на церковные обряды, заставляли, к примеру, использовать для просфор только пшеничную муку, вместо более дешевой ржаной.

«Соловецкое сидение»

Лучшие умы России, собравшиеся тогда на Соловках, выступили резко против реформирования установившихся в стране церковных порядков, переписывания богослужебных книг. Убедительно они доказывали ее несостоятельность в многочисленных челобитных царю.

Сегодня любой православный человек может креститься в храмах и двумя, и тремя перстами, никто не обратит на это внимания. Ради чего надо было навязывать в качестве обязательных новые обычаи, насаждать их насильственно, принуждать? К чему был кровавый штурм в январе 1666 года уже разоренной обители, когда в живых оставили лишь 14 монахов, да и тех распределили по тюрьмам? В итоге соляной промысел в монастыре зачах – не было никого, кто был бы ему обучен, новая братия, набранная из других мест, его попросту не знала.

Тогда в середине XVII века «соловецкое сидение» царских войск у мятежного монастыря показало главный порок вертикали власти того времени – неспособность жить своим умом, видеть собственные достижения, гордиться ими, отличать хорошее от плохого. Реформа Никона была нужна московскому царю для того, чтобы проще было присоединить Украину, где службы проходили иначе.

Недемократичность, торжество лжи и лицемерия, стремление жить по чужим лекалам, неверие в себя, свои способности – вот страшная цена за безудержное стремление к военной мощи и бесконечным территориальным приращениям. Именно по этому пути пошло Московское царство, присоединяя обширные земли Великого Новгорода, что до сих пор официальной историографией выдается за прогрессивное «объединение русских земель».

Эта аннексия долгое время не признавалась соседними странами, что в результате породило безудержную экспансию Швеции на Русский Север. Мужественно и умело противостоял ей Соловецкий монастырь, заслужив уважение свейских, то есть своих немцев, как звали тогда поморы шведов.

После того как опасность миновала, царская благодарность проявилась в командировании на Соловки воеводы Ивана Мещеринова, который, рано утром 22 января 1676 года при помощи предателя проникнув за неприступные стены монастыря, увесил трупами монахов все деревья в округе, а часть братии выгнал на морской берег, а там заморозил. Позднее этого сподвижника тогдашних реформ, как и положено, обвинили в краже монастырской казны и сослали в разгромленную им же обитель. Хотя и ненадолго.

Неприступность монастырских стен, возведенных русскими мастерами вологжанином Иваном Михайловым и уроженцем села Ненокса Трифоном Кологривовым в конце XVI века подтвердилась три столетия спустя. В 1854 году англичане пытались принудить монастырь сдаться, осуществив на протяжении девяти часов его бомбардировку с моря из 120 пушек. Ни один человек не пострадал, даже разрушений практически никаких монастырскому ансамблю нанести не удалось. Так технологии XVI века, когда осуществлялась основная каменная застройка, оказались совершеннее более поздних. Отстроенные в течение четырнадцати сезонов из природного валуна и кирпича крепостные стены, имеющие до восьми метров ширины у основания, оказались неприступными.

Москва и москвичи

Казалось бы, история Соловецкого монастыря прекрасно вписывается в современный исследовательско-культурный нарратив, известный как «Россия без Москвы», рассматривающий роль нынешней столицы в российской истории исключительно в негативном свете. Однако четвертый наиболее почитаемый святой на архипелаге – это представитель знатного московского рода Федор Колычев, известный как митрополит Филипп.

Подобно Савватию Колычев искал и нашел уединение на Большом Соловецком острове, убежав в обитель инкогнито от столичных интриг. В 1538 году он стал сначала монахом, а спустя десять лет был избран настоятелем монастыря, разработал и осуществил план преобразований обители.

Благодаря Филиппу и реализовалась идея гармонического сосуществования человека и природы, были проложены многочисленные каналы, соединяющие озера, устроена аквакультура того времени – «филипповы садки», завезены лапландские олени.

Колычев наладил производство кирпича и организовал каменное строительство – при нем были отстроены два основных памятника: Успенский трапезный комплекс и Спасо-Преображенский собор. Сделанные в архитектурной традиции Новгорода, они имеют и московские элементы. Великолепная одностолпная Трапезная палата лишь немногим меньше Грановитой, вот только строили ее не итальянские мастера. А Спасо-Преображенский собор сочетает мощь покатых новгородских фасадов и купольных завершений московских храмов.

Таким было политическое завещание митрополита Филиппа – русские земли может объединить любовь и взаимное уважение. Как известно, став патриархом Русской православной церкви, Федор Колычев мученически погиб, защищая Новгород от безумия Иоанна Грозного, с которым ранее его связывала большая дружба.

Расцвет Соловков

Игумен увеличил число соляных варниц и упорядочил соледобычу, которая в то время приносила основной доход монастырю. То есть проявил себя выдающимся экономистом XVI столетия, делающим ставку на свободный труд искупающих им вечную свободную жизнь монахов.

Первую на островах озерно-канальную систему игумен Филипп создает не ради соображений эстетики — соединив каналами несколько озер, он повысил уровень воды в Святом озере и смог запустить водяную мельницу в южной оконечности монастыря. На Большом Заяцком острове была сооружена первая на Севере закрытая каменная гавань для морских судов, каменные гостиница и поварня для путешественников. Стало возможным строительство кожевенного завода, швейной и сапожной мастерских, все жившие и работавшие в монастыре получали добротную одежду и обувь. Одно из первых каменных хозяйственных строений Сушило, предназначенное для просушки зерна, появляется, скорее всего, после мученической смерти Федора Колычева, но своим местом расположения в южной части территории монастыря оно также обязано ему.

Ко времени игуменства Филиппа Соловецкий монастырь становится крупнейшим на Русском Севере землевладельцем, с административным центром на отдаленном архипелаге. Филипп навел порядок в управлении монастырскими вотчинами, назначив в них из монастырских старцев приказчика, келаря и доводчика и издав новые правила судопроизводства и сбора повинностей. Монастырь был ревностным защитником своих крестьян от произвольных поборов центральных властей. Игумен поддерживал нравственность, введя в деревнях строгое благочиние, запретив игру в кости и строго наказывая за пьянство.

Немало потрудился Филипп и для духовного возвеличивания обители, формирования уникальной соловецкой традиции «помнить всех», причастных к жизнедеятельности монашеского сообщества. Увековечивание памяти самых скромных тружеников-строителей обители сопрягалось с поиском и даже созданием священных реликвий, связанных с основателями монастыря, прежде всего, Савватием и Зосимой. Да и самому Колычеву в самом начале его служения незадолго до страшного пожара была явлена в пекарне, располагавшейся в подклете Успенской церкви, икона Божией Матери, названная позднее «Хлебенная» («Запечная»). После мученической смерти Колычева в Тверском Отроч монастыре от рук палача Малюты Скуратова его мощи находят упокоение на Соловках.

Почитание митрополита Филиппа превращает Соловки в подлинное место единения, сборки России, а жителям столицы дает наглядный пример для подражания.

Григорий Дитятев, фото автора