Первые «Чайки» калмыцкого кинематографа


Кастинг был. Но никто не пришел

Кинодрама «Чайки» — первая за последние 30 лет картина, снятая в Калмыкии калмыцким режиссером. Фильм уже посмотрели в разных уголках мира, в январе его показали в норвежском городе Тромсё — на крупнейшемм международном фестивале TIFF2016. Сегодня режиссер Элла Манжеева в разных странах дает интервью журналистам, которые  считают ее дебют триумфальным, а совсем недавно у себя на родине она клеила на двери гастронома объявления о наборе актеров, и на кастинг никто не приходил. Ни одного человека.

Любят здесь молча. Не любят так же

«Чайки» — это притча, и главный ее герой —  жена рыбака Эльза, хрупкая и немногословная женщина, которая живет в приморском городке в Калмыкии. С первых минут фильма становится ясно, что она не счастлива в браке. В большой семье мужа она чувствует себя одинокой и ненужной. Нет в ее супружеском союзе ласки, нет и материального благополучия. Любят здесь молча, не любят также. Эльза хочет уйти от мужа, но не решается сделать этот шаг, боясь неизвестности. И вот однажды муж уходит рыбачить. В условиях нищеты ему приходится заниматься браконьерством. Обстоятельства складываются так, что рыбак погибает. Смерть супруга переворачивает сознание героини. Он не вернется, потому что ты его н ждешь, — упрекают ее голоса со стороны. Жизнь, счастье, свобода, любовь – на все она теперь Эльза смотрит иначе. Чайки в этой притче – это души умерших рыбаков. Именно эти птицы в финале фильма кружатся над головой Эльзы. Кто-то увидит в этом светлую семантику, прилетела душа моряка – дождалась Эльза! Выдохнет. Для меня же это момент признания смерти, вот они – так и не ставшие счастливыми души, кружат в воздухе над теми, кто не смог их полюбить.

Каждый персонаж — герой

— Элла, этот фильм —  выход на одну из граней аутентичного пространства современной Калмыкии, грань эта депрессивная, серая, полная тоски и безысходности. Не боялись рисовать свою Родину в таких мрачных красках?

— Это не документальный проект, а образ, один из вариантов действительности, пропущенный через видение художника. Была задача рассказать о том, что у меня болит, передать через образы какие-то свои внутренние переживания, а уже потом стали говорить, что «Чайки» — это символ современной Калмыкии, но, если честно, эти слова дорогого стоят. С другой стороны, многим землякам кино не понравилось: не таким калмыки хотели видеть кино про себя. Мне говорили: «Это не мы! Вы что забыли, что калмыки – это воины по природе? Победители и герои. А что ваши персонажи?..» Хотя для меня каждый из них – герой, по-своему.

— То есть эта, казалось бы, реалистичная история – притча…

— Конечно. То, что я делаю как режиссер, все больше уходит в некую ментальную и нереалистичную манеру, возможно, это связано с моими корнями. У калмыков есть традиция сказителей, и наш эпос, пожалуй, единственный в мире, который не имеет соприкосновения с историей. То есть это чистый вымысел, где все преувеличено.

Твоя жизнь – в кинотеатре

— Как люди воспринимали, что рядом с ними снимают кино?

— На родине картину долго ждали. Земляки, которые не знают ничего о кинопроизводстве, но стали очевидцами процесса, удивлялись: «Где фильм? Вы же его сняли». А у нас год ушел только на один монтаж! В итоге картину показали во всех районах Калмыкии, и для зрителей это было праздником, прийти в кинозал и увидеть на экране то, что тебя окружает – это необычное чувство. В то же время я осознаю, что это новая веха в культуре Калмыкии. Так уж получилось, что я первый калмыцкий режиссер, и я очень надеюсь, что кино будет развиваться, и появятся новые имена  и другое видение.

— То есть вы – основательница калмыцкого кинематографа…

— Так и есть, пусть и звучит нескромно. Я воспринимаю это как работу, просто так исторически сложилось, что режиссеров до меня не было. В Якутии, например, есть целая киностудия. В Башкирии есть. А в Калмыкии – не было. С одной стороны, на мне большая ответственность. С другой — я всего лишь самовыражаюсь.

Иностранцы «гуглят» кто мы

— В Норвегии ваше кино поняли?

— Не успела разобраться, но я до этого была в Финляндии, и могу признать, что мне близок Северный регион. В бытовом общении эти люди больше понятны, чем жители юга. Мы же на юге живем. А здесь мне кажется уютным это скандинавское молчание, размеренный образ жизни, мне даже кажется, что в прошлой жизни я жила где-то здесь. Такое ощущение, что умом мы из России, а в душе остаемся теми западными монголами, которые пришли четыреста лет назад в Россию.

Мне бы хотелось, чтобы каждый человек понял «Чайки» по-своему, и финал сложился в голове у каждого в зависимости от его личного опыта, менталитета, воспитания, видения. Я слышала различные мнения, но, как показывает наблюдение, зрителю, который угадал мой замысел, не хочется говорить после сеанса. Обсуждать, хорошо ли это было, красиво ли. Как правило, люди просто уходят из зала и больше не хотят об этом вспоминать. Вообще, меня радует, что этот фильм знакомит людей из разных стран с нашей культурой и бытом. Мы были на всех континентах — Америке, Австралии, Европе. И это здорово, что о нашем регионе узнали. Теперь иностранцы «гуглят», кто такие калмыки, почему так сложилась их судьба. Чем больше мы будем обмениваться своим опытом, тем полезнее это для каждой стороны. В Тромсё, например, я удивилась красоте пейзажей, а в людях заприметила какую-то магическую энергетику, которая связана именно с этим местом. Это ведь люди, которые, как и вы – архангелогородцы, большую часть времени проживают в темноте. Думаю, это не может не сказаться на характере. Чем больше узнаешь чей-то мир, тем больше понимаешь, кто ты сам такой.

Топ-модель после смены на хлебозаводе

— Знаю, что в фильме участвовали непрофессиональные актеры. Не боялись ли они камеры? Трудно было работать?

— В главной роли Эльзы популярная топ-модель – Евгения Манджиева. Когда я впервые ее увидела, то подумала – какая же из нее жена рыбака? Слишком красивая. Выхолощенная. Чтобы сбить с нее этот лоск, мы отправили Женю работать на хлебзавод. В итоге уставшая и прибитая она появилась в кадре и идеально вошла в роль. Профессиональные актеры на площадке были, например, Женя Сангаджиев – в фильме он играет брата мужа Эльзы. Сергей Адьянов, который исполнил роль мужа, не имеет специального образования, но он играет в национальном театре. Но по большей части актеры – это люди разных профессий. У нас было много репетиций, мы понимали, что надо сделать так, чтобы им было комфортно на съемочной площадке. Например, я попросила оператора не ставить в интерьере осветительные приборы, чтобы не смущать актеров. Весь свет был снаружи, был так подвешен, что дом напоминал летающую тарелку. Кстати, это дом моей бабушки. Сейчас в этом доме никто не живет, бабушка с дедушкой уже умерли. Но атмосфера дома, где прошло мое детство, словно помогала мне. С нашим маленьким бюджетом я не смогла бы заплатить профессиональным актерам, а поскольку это были обычные люди, они шли навстречу. Как правило, на каждую сцену требовалось шесть-семь репетиций. 

— А кастинг был?

— Да, был, никто не пришел.

— Почему?

— Потому что у нас никогда не снимали кино, люди не знали, что это такое. На самом большом продуктовом магазине мы повесили объявление, думали, что толпами к нам повалит народ. Наивные. Заглядывали либо супер-крутые ребята, которым нужен высокий гонорар. Либо больные люди, реально —  с психическими расстройствами. Мне казалось, что все потеряно. Стали предлагать участие в фильме индивидуально. Калмыки – закрытый народ, и перед тем, как подойти к человеку с предложением, мы наводили справки, кто такой, чем занимается. И это без уверенности заинтересовать! Так – хотя бы парой слов обменяться. Однако за короткий срок мы нашли нужных людей. Теперь я вижу, что доверие к режиссерам на родине потихоньку появляется. Недавно я искала актеров для другого проекта, нужны были портреты людей. И мой приятель просто вышел на улицу и стал кричать: «Там Элла Манжеева сидит! Идите сниматься в кино». И люди пришли! Я была очень рада, думаю, это плоды нашего труда над «Чайками».

Как сама отмечает Элла Манжеева, в режиссуре она оказалась случайно. Четырнадцать лет играла на скрипке. Уехала из дома в 18, а когда окончила музыкальное училище,  поняла, что играть больше не хочется… Может, заняться звукорежиссурой? С таким намерением Элла поступила в СПбГИКиТ. Хотелось записывать классическую музыку, но немного промахнулась – оказалось, что попала в мир кино. После обучения она впервые оказалась на съемочной площадке в роли ассистента и поняла – это ее.

Главное за неделю

Перейти ко всем новостям за 1 февраля 2016 г.