Хорошо, когда люди живут по совести

Листая свои записи, наткнулась на заметки, которые набросала в один из отпусков более десяти лет назад. 

Показались интересными. Ведь работа сельского участкового не сильно изменилась за это время.

В отпуске без дела нельзя

Мой дядя Коля, Николай Николаевич, – участковый. Дом Строгановых в Шестиозерске под Няндомой часто напоминает отделение милиции: к местному Анискину селяне идут и о происшествии рассказать, и новостями поделиться. Он принимает всех.

– Племянница, у меня хотя и отпуск, но без дела нельзя. Завтра надо на участок, – как-то раз сказал он. – Поедешь со мной?

Я охотно согласилась. Проснулась в пять утра. 

А дядя Коля с женой уже на ногах.

– Сейчас побегу на дежурку и в отдел. Узнаю, как дела, а потом – в деревню, – заговорщически шептал Николай Николаевич. – Ты племянницу разбуди, пусть меня на станции встретит. Вчера попросилась со мной.

Как только за дядей Колей захлопнулась дверь, я вскочила с кровати.

– Да ты не спишь! Тогда собирайся, – улыбнулась жена Николая Николаевича.

Через несколько минут я пулей летела к станции по залитой солнцем деревенской улице. Во дворах мычали коровы, сонные хозяйки звенели ведрами.

…Дежурка подошла через пару минут. Николай Николаевич беспокойно выглянул из тамбура. Увидев меня, обрадовался.

– Я думал, проспишь!

В вагоне утром полно народа: мамы с малышами, грибники с кузовами, старушки с корзинками, у кого-то собачка на поводке, а одна бабушка везла целое кошачье семейство в специальной переноске. Разговоры, смех, детский плач, мяуканье, тявканье…

Помощь приехала

Вышли в Сибири. Есть такая станция. Дальше – почти пять километров пешком до Кондратовской, которую старожилы почему-то называют Клетной. Приезд участкового в деревню – событие важное. Завидев, что он выходит из вагона, несколько женщин решили с ним пообщаться.

– Слава Богу, помощь приехала. Милой, ты бы зашел ко мне. Дело есть, – протяжно заговорила та, что постарше. – Меньшой-то Гранькин ко мне в погреб повадился. Сколько банок с вареньем унес… А ведь паразит, как увидит меня, здоровается, улыбается.

– Так давайте зайдем к ним. Я с матерью поговорю, – сразу посерьезнел Николай Николаевич.

– Да нету их дома-то. В город вчера все укатили, – посетовала женщина.

Дядя Коля достал блокнот, что-то быстро записал для себя и пообещал наведаться в ту семью в ближайшее время.

Нуждающихся в помощи участкового оказалось немало: у кого-то угнали велосипед, кто-то с соседом повздорил, кому-то всю ночь мешали спать загулявшие по случаю и без соседи…

Николай Николаевич всех выслушал, успокоил, многим дал дельные советы. И только после этого мы продолжили путь.

Если милиционер погладит…

Дорога шла через лес. Машины тут встретишь нечасто, поэтому надеяться на то, что подвезут, не стоит. Да и прохожие – редкость. За разговором дошли быстро.

В деревнях у участкового работы много: советовал, мирил, предупреждал. В общем, наставлял на ум. Мне запомнился разговор с одним из горожан, который, поссорившись с женой, забрал пятилетнего сынишку и уехал в Кондратовскую. Ребенок мать не видел несколько месяцев. С отцом ему, конечно, жилось неплохо: вместе ходили на рыбалку, варили уху, отправлялись по ягоды-грибы, даже щенка завели. Но ведь не дело, когда в семье не ладится.

– Ты, Федор, мужик неплохой, но о жене и старших сыновьях подумай, – наставлял Николай Николаевич. – Скоро осень, малышу в детсад надо, тебе – на работу. Настройся на позитив.

Взрослый мужчина, потупив взор, случал участкового и, кажется, боролся с собой.

– Я ведь не пью, каждую копейку в дом, а она все пилит и пилит, – пояснял он. – Ладно. Позвоню, что через неделю приедем…

В тот день нас с Николаем Николаевичем приглашали и новорожденного теленка посмотреть (говорят, если милиционер погладит, смирным расти будет), и в новой веранде, которую хозяин пристроил к дому, отдохнуть, и ягодами свежими угощали.

После полудня дядя Коля посмотрел в свой рабочий блокнот. На минуту задумался. Что-то зачеркнул, что-то вписал. Прищурившись, взглянул на небо.

– Пора обратно! Надо успеть на дежурку, – заключил он.

Как лесной над бабушкой сжалился

Возвращались той же дорогой. Общались. Дома-то его постоянно ждал кто-то из односельчан, чтобы рассказать о своих проблемах. Не до меня.

– Знаешь, племянница, у меня тут случай был. Старушка в этом лесу как-то заплутала, – рассказал дядя Коля. – Вечер, темно. Куда идти – не знает. Добралась до болота. Вдруг откуда ни возьмись – мужичок. Откуда он тут – никто не знает. Спросил бабушку, почему так поздно по лесу ходит. Та все и рассказала. Он выслушал и показал ей тропинку, которую и днем-то не заметишь. Она и пошла по ней. Вспомнила, что не поблагодарила своего благодетеля, оглянулась, а у болота нет никого. Перекрестилась и пошла дальше. Добралась до деревни. Да что там до деревни… Почти к самому своему крыльцу пришла… Такие дела.

– Дядя Коля, очень на сказку похоже, – улыбнулась я.

– Это вам, городским, сказки. А в лесу и добро, и зло живет. Старушке той просто повезло, лесной над ней сжалился, – уверенно сказал Николай Николаевич.

Три дня погони

Поведал дядя Коля тогда еще одну историю. Вполне реальную.

– Я как-то летом картошку окучивал. Вдруг слышу, кричит кто-то, – вспоминал мой собеседник. – Ну, мотыгу бросил и к дому. А там Ивановна вся в слезах меня ищет. Сказала, что вор в магазин заскочил, выручку у продавца забрал – и к лесу.

Тогда Николай Николаевич только успел крикнуть жене, чтобы сообщила о грабеже в райотдел. А сам помчался за злоумышленником. Парень оказался ловкий, сильный. Решил, что скроется в чаще. Но опыта участковому не занимать. Гонялся за грабителем почти три дня без сна и еды. Измучился. Тому тоже некомфортно стало, но держался долго. Наконец, ночью милиционер сумел его скрутить. 

– У меня ни оружия, ни наручников. Так я ему руки ремнем стянул, хотя рисковал потерять брюки, ведь за три дня отощал порядочно, – улыбался дядя Коля. – Парень матерится, а я его воспитываю, говорю, не отягчай своей участи еще и хулиганством. Привел. А куда его? Не в дом же вести. Закрыл в бане. Сам сел на крыльцо, чувствую, что даже пошевелиться не могу. И заплакал. Тут жена вышла тоже вся в слезах. Она ведь уж живым меня увидеть не чаяла.

Семейное дело

В Шестиозерск мы вернулись вечером. Присели на скамейку у дома.

– Давление стало скакать, да и сердце, случается, побаливает, – пояснил дядя Коля. – Понятно, жена беспокоится. 

В нашем деле бездушным быть нельзя. Хорошо, когда люди живут по совести, а иных долго наставлять приходится.

– Ну наконец-то! Николай, ты свою племянницу сегодня голодом заморил, – пошутила вышедшая на крыльцо жена Николая Николаевича. – Идите обедать. Вернее, ужинать.

Мы вошли в дом. Тут она отвела мужа в сторону и тихо сказала: «Коля, пока ты ездил, из отдела звонили. У Семеновны кто-то забор за домом хотел поджечь…»

– Так что ты сразу-то не сказала! Какой тут обед, – встрепенулся дядя Коля. – Ешьте без меня. Я поехал.

Он в два прыжка оказался у своего «Жигуленка».

– Я с тобой! – жена поспешила за Николаем Николаевичем.

В доме я осталась одна. На столе остывал налитый в тарелки борщ. Рядом мяукнул рыжий котенок. Погладила его по шелковистой шерстке. Взглянула на часы – 21.00. Рабочий день участкового Строганова был в разгаре.

Главное за неделю

Перейти ко всем новостям за 1 сентября 2015 г.