Малый бизнес: из киноинженеров в сапожники

Андрей Сидоров учился на инженера по телеаппаратуре, а стал ремесленником. Несколько лет назад он создал свой бренд и шьет кожаную и замшевую обувь. Его ботинки и сапоги – современные, слегка грубые – чаще заказывают женщины 30–35 лет. Недавно Андрей переехал в новую мастерскую в Архангельске. В планах – расширить производство и научиться шить кроссовки.

Исправленные колодки

Вдоль окна, которое протянулось через всю мастерскую на высоте человеческого роста, выстроились обувные колодки.

– Они заводские, но то, что добавлено из пробки, – это уже я сам исправлял, – рассказывает мастер. – Они же в основном еще такие советские, несовременные, носы немодные, сейчас такие не носят, приходится исправлять.

Андрей извиняется за творческий беспорядок в новой мастерской. Здесь свертки разноцветной кожи и замши, нитки, коробки, заготовки для подошв и почти нет готовой обуви: две пары в работе – высокие сапоги и ботинки на рифленой подошве и еще без пары пробные белые остроносые шлепанцы.

Шить Андрей начал еще в школе, но тогда это были штаны, какие-то аксессуары. Переехав на учебу в Петербург, он о хобби не забыл.

– Была ситуация: сосед по общежитию купил себе сумку, а я уезжал в Архангельск, вернулся, а больше такие не продаются, – вспоминает он. – Я подумал: надо бы сделать такую же. Она была большая, в то время было модно, и сшил…

Как стать предпринимателем

Учился Андрей Сидоров на инженера по техническому обслуживанию и ремонту киноаппаратуры, но даже не успел окончить обучение, как специальность устарела – телевидение перешло на «цифру», а студентов учили работать еще с оборудованием 1970-х годов. Андрей вернулся в Архангельск и сделал свое увлечение профессией: шил сумки, аксессуары, знакомый предоставил ему мастерскую на левом берегу – ездить приходилось довольно далеко, да и клиентов мастер объезжал сам.

Все нюансы швейного дела Андрей осваивал при помощи статей и роликов в Интернете. Так, однажды он решил сделать ботинки: купил колодку, создал заготовку, но на каком-то этапе забросил.

– Приехал в мастерскую знакомый, увидел эту заготовку и говорит: «О, Андрюха, сделай мне такие!» Я сделал, а потом себе… Я уже не помню, когда носил не свою обувь, в смысле ту, которую не сам сшил.

Первую пару обуви Андрей Сидоров делал пять дней, сейчас укладывается в два. Мастерская в центре города тоже позволяет экономить время – заказчикам удобно приезжать на примерку. Стартовые вложения у Андрея составили 100 тысяч рублей.

– Это с учетом того, что уже было какое-то оборудование и материалы. И 100 тысяч рублей ушли на инструменты, кожу и фурнитуру. Сейчас объем производства – 5–6 пар в месяц, но многое зависит от сезона: в какие-то месяцы больше, в какие-то меньше.

Андрей показывает, как делать выкройку будущих ботинок: для этого колодка обклеивается бумажным скотчем, на нем рисуются детали, которые потом переносятся на кожу.

– Надо, чтобы скотч ложился равномерно, чтобы было как можно меньше складок, – поясняет он. – Я всегда хотел рисовать, но никогда не умел. До сих пор не умею, максимум что-то срисую. Зато по черчению всегда было хорошо.

Швея в пятом поколении

Андрей называет себя швеей в пятом поколении: папа что-то шил по мелочи, бабушка швеей работала, прадедушка шил, а прапрадедушка работал с мехом.

На высокой машинке, которая выглядит как арт-объект, читаю почти стертую надпись Zinger. Андрей говорит: да, это именно Zinger, и машинке уже сто лет.

– Машинку я купил еще в Питере за какие-то смешные деньги, – рассказывает мастер. – Ей сто лет, но она до сих пор очень хорошо шьет. Но бывают дни, когда она отказывается шить: нитка постоянно рвется, запутывается, бывает у нее такое.

Сегодня машинка не капризничает, безупречно прошивая синюю кожу. Но о новой мастер уже задумывается.

Подошвы для своей обуви Андрей делает сам. Смеется, что пару лет назад скупил в Архангельске весь запас, какой был.

– В России не нашел, что мне надо, либо нужно было заказывать очень большой объем. И мне знакомый лазером вырезал форму. Я теперь в готовую форму заливаю полиуретан, он через день застывает – и готова подошва.

Обувь у Сидорова дорогая, но он делает так, чтобы носилась долго. Стоимость материалов составляет от 30 до 40 процентов. Подошва у ботинок и сапог слоеная: если часть сотрется, то эту часть можно срезать и заменить на новую. Мастер старается предусмотреть все элементы.

Расширение и продвижение

На мой вопрос, не планирует ли он расширить производство, взять, например, ученика, Андрей отвечает, что о расширении подумывает, но ему сейчас нужен не подмастерье.

– Расширять производство в любом случае надо, обдумываю, как это делать, – говорит Андрей Сидоров. – Чтобы кто-то помогал, необходимы постоянные заказы. Такого у меня пока нет, чтобы прямо поток заказов шел. На следующем этапе я бы взял не подмастерье, а человека, который будет все это продвигать, – эсэмэмщика или продажника. Скоро будет готов сайт, потихоньку буду его развивать.

Пока же клиенты приходят благодаря «Инстаграму» и сарафанному радио. Обувь индивидуального пошива получается недешевой, поэтому заказчики у Андрея – люди состоявшиеся. По его словам, далеко не все они пользуются «Инстаграмом», поэтому и понадобился сайт. Сейчас предприниматель шьет в основном для жителей Архангельска, но в принципе заказ можно сделать откуда угодно.

– На данный момент большая часть клиентов из Архангельска, – рассказывает Андрей. – У меня были заказы с Урала, из Питера, Москвы, но тут вопрос в том, что надо давать рекламу на Россию. Когда я давал, у меня спрашивали из других городов. Я отправляю видео, как снять мерки, они обрисовывают ногу и посылают мне скан.

Больше всего Андрею нравится делать ботинки – высокие, низкие, полуботинки, демисезонные, зимние, в планах – научиться делать кроссовки. Он уже освоил сапоги, попробовал делать мюли и сшил несколько пар женских туфель на каблуке. Туфли, говорит, получились хорошо, их носят, но, на взгляд мастера, вышли немного грубоваты. Да и для их производства нужны отдельные колодки на каждую высоту каблука. А вот детскую обувь он шить еще не пробовал.

– Но в скором будущем попробую. У меня ребенок, мальчик, – улыбается Андрей.