.

Тяга к творчеству – от деда

Так говорит о себе художник из Уймы Николай Ерегин

Фото: Ольга Бондаренко Фото: Ольга Бондаренко

У нас в районе октябрь – время встреч с талантливыми людьми. Например, на Покров в Музее народных промыслов и ремесел Приморья собираются лучшие мастера, народные умельцы. Встреча с Николаем Николаевичем прошла там же, но на пару недель позже, а говорили мы о творчестве – главном деле его жизни.

Судьбоносный подарок

– По образованию я художник, но пришлось еще и педагогом стать, ведь там, где творческая мастерская, всегда дети, – начал диалог мой собеседник. – В Приморском районе живу с 1983 года. Я родом из Тотьмы – города в Вологодской области. На художественной выставке¸ проходившей в Вологде, встретился с директором Уемской птицефабрики Николаем Дерновым. Он и пригласил меня работать на это предприятие художником-оформителем. У меня тогда уже была семья, остро стояла проблема с квартирой, а тут и жилье пообещали.

– Талант художника унаследовали от родителей?

– Надо смотреть через поколение. Мой дед и прадед по линии отца занимались иконописью, бондарным ремеслом, обрабатывали дерево. Все делали дома. Так было до революции. Прадеда я не застал, знаю, что его репрессировали. Деду повезло больше, его это не коснулось, он продолжал дело своего отца. У нас по линии папы все Николаи. Вот и дед мой тоже Николай Николаевич Ерегин, у него я многому научился в плане ремесла. Мастером он считался знатным, в 87 лет еще дома строил. Худой был, но жилистый. Благодаря ему я и взял кисть в руки.

– Первый свой рисунок помните?

– Мое рисование началось с новогоднего подарка, который принесла с работы мама. В пакете – яблоки, мандарины, детские книжечки. Семья у нас была многодетная. Вот родители коробку-подарок перед нами, детишками, поставили, и каждый взял то, что в руки попало. Я – акварельные краски, наклеенные на картонку, но вот кисточки не хватало, мне ее потом сосед дал, художник. Мне тогда года три было. Я с этим подарком уснул, ночью краски приклеились к подушке. Проснулся, а она вся такая красивая, разноцветная. Тогда я и начал рисовать.

Кстати, меня мама оставляла у того соседа-художника, когда на работу уходила. Она пекарем была, убегала в пекарню очень рано, часов в пять. Сосед этот – Петрович – человек талантливый, но забулдыга страшный, а меня любил, рисовать учил. Помню, видел яблок у него дома много, все из своего сада. Поэтому на моих первых рисунках изображены яблоки.

Краски, благодаря которым стал рисовать, у меня дома в рамке, ведь с них начался мой путь в профессию.

– Наверно, на уроках рисования вам только пятерки ставили...

– Старался. Десятилетним отправил свои работы – пейзажи, написанные карандашом и красками, на всесоюзную выставку. До этого – на школьную. Писал сначала акварелью, затем перешел на масло. Получил диплом. А ведь это большое дело, когда десяти-двенадцатилетний пацан – дипломант.

А что касается уроков рисования, то я их не любил. Представляете? Там все следовало делать по схеме. Скучища. Я просил учителя о том, чтобы он мне дал задание за весь учебный год. За день все выполнял, сдавал. Мне ставили пятерки, и больше я на эти уроки не ходил.

Первая профессия – механизатор

– Вы еще в школе решили стать художником?

– Нет. Сначала стал механизатором. Учился в СПТУ. Меня очень притягивала техника. Хотелось знать, как работают моторы машин и лодок. Училище я закончил с отличием. Отработал в Тотьме трактористом около полугода – и в армию. Командир у нас оказался замечательный. Узнав про то, что я хорошо рисую, давал мне поручения заниматься оформительской работой, в том числе и в штабе ПВО, я служил в этих войсках. Армия и дала мне очередной толчок к совершенствованию мастерства.

– После службы реализовали эту идею?

– Приехал домой, женился. Жена у меня красавица. А вот жить оказалось негде. Так что та встреча на выставке с директором Уемской птицефабрики и его предложение перебраться в Приморский район оказались кстати. Стал трудиться на этом предприятии, занимался оформлением, наглядной агитацией, связанной с деятельностью КПСС.

Начались трудные 90-е, многие предприятия стали закрываться. Уемскую птицефабрику ждала та же судьба.

Ученик Глазунова

– Но творчество вы не оставили...

– Конечно. Именно в то нелегкое время и появилось в моей трудовой биографии еще одно направление – педагогика. В университете нам, конечно, кое-какие знания по этой теме давали.

– Где учились еще?

– В Московском университете искусств. Поступил сразу, хотя это оказалось нелегко. Думаю, мне просто повезло. У меня были хорошие учителя. Я учился у Ильи Глазунова. Он тогда искал учеников. Увидел мои работы на выставке, организованной Союзом художников, пригласил в свою мастерскую, что в Москве. Там мне посчастливилось учиться около года.

Мне всегда больше нравилось создавать объемные картины, это декоративно-прикладное творчество. Я представил учителю две – на бересте, ему понравилось, он сказал, что я на своем пути. Вот что интересно: я родился 26 июля, когда отмечается праздник бересты. Вот такое совпадение.

Сменил кисть на бересту

– Как дальше совершенствовали свое мастерство?

– Однажды в 90-е мне довелось увидеть на выставке картину Куинджи «Лунная ночь на Днепре». Я был потрясен мастерством этого художника и перестал писать на холстах, так как решил, что это не мое. Куинджи изменил творческую судьбу многих. Это суперхудожник. С него началась плеяда художников-передвижников. С того времени я полностью перешел на создание объемных картин. Но какое-то время думал, что не все смогут понять, почему я пишу на бересте.

В те же 90-е накопленное за несколько лет представил людям. И не только маленькие картиночки, а те, что метра по полтора-два. На них изображена природа. Эти пейзажи – не выдумка, а конкретная местность. Такие картины создаю более 30 лет.

Картина на бересте – чистый лист бумаги. А настоящей картиной на бересте считается та, где только десять процентов чистого, а остальное – рельеф. Это – 3D. Для того чтобы пейзаж получился, надо какое-то время жить в лесу. Или просто часто туда ходить и смотреть на природу.

Следует умело выбирать бересту в определенное время. Приношу ее домой, укладываю под пресс, а использовать этот природный материал можно будет только через три года. Она выравнивается, вытягивается и должна ломаться как сухарь. Писать на ней можно только темперой. На неправильно подготовленной бересте хорошо писать не получится, будет брак. У меня за десятилетия работы создалась своя технология.

– Какое время года вас вдохновляет, когда работается продуктивнее?

– Осень. У меня много осенних пейзажей.

– Николай Николаевич, расскажите о своей преподавательской деятельности.

– Она началась в конце 90-х. Занимались с детьми берестой, картинами на ней, резьбой по дереву, глиной. Сначала это были ребята из Уймы, а затем – из социально-реабилитационного центра «Радуга». Сначала они приходили ко мне на птицефабрику, а когда та закрылась, то занятия проходили в «Радуге», я там 15 лет отработал.

В то время существовал Приморский центр дополнительного образования, там трудилось много педагогов. Мы на базе его и обучали. Но, увы, он года три как закрыт. Я еще год в Уемской школе вел занятия по декоративно-прикладному творчеству. Все уроки проводили по специальным программам.

Дети занимались с большим желанием и лепкой из глины, и живописью, и плетением из бересты. В «Радуге» был тир, туристическое направление. Бересту мы заготавливали вместе с ребятами.

Мастер-класс по скайпу

– Как у вас идет творческий процесс сегодня?

– Есть онлайн-мастерская. Она работу не прекращала. На всю Россию. Обучаю с коллегами всех желающих. С первого сентября набираются группы – со всей страны: от Москвы до Владивостока. Преподавателей тоже группа, одному весь образовательный процесс не потянуть. Уроки – по скайпу. Конечно, непросто передать секреты мастерства таким образом, но если человек заинтересован, многое узнает. У меня обычный мастер-класс так организован, что если после часового занятия у ученика не получилось какое-то изделие, то я не достиг цели. Это когда занятие идет вживую. А по скайпу успех 50 на 50.

В целом люди заинтересованы, ведь дополнительный доход от реализации того, что сделано своими руками, – хорошее подспорье. Ремесло сейчас востребовано.

Конечно, сам тоже мастерю. Моя творческая лаборатория – пристройка к обычной деревенской бане. Правда есть проблема с печкой, но мне помогли. Теперь работает. Делаю картины на бересте, чаще по заказам, в том числе и поступающим из других городов. Не хвастаясь скажу, что мои работы известны в 27 странах мира. Они в частных музеях и коллекциях.

– Кроме проблем с печью, другие есть?

– Да и не только у меня, у многих мастеров. Это реализация продукции. Сейчас таких площадок нет. В магазинах цены накручивают. Хорошей площадкой стал музей Малые Корелы, но сейчас она для нас недоступна. Не выгодно: надо платить за вход и место, на торговлю требуется разрешение администрации, которое получить непросто...

Я был участником Маргаритинки. Когда губернатор подошел к рядам и смотрел мой товар – мезенские пестери, классическое изготовление которых мне удалось освоить, ему понравилась такая работа. О проблеме с реализацией товара и о том, что теперь в Малых Корелах продавать нашу продукцию невозможно, я главе региона сказал.

Мы, мастера, себе цену знаем. Объединились. Нас онлайн найдут всегда, узнают о наших работах и купят их. Но, увы, есть те народные умельцы, кто творчество оставил, а некоторые даже спились, а ведь у многих были золотые руки.

– Вы унаследовали тягу к творчеству от предыдущих поколений. Ваши дети тоже осваивают мастерство?

– Сын Андрей закончил Вологодскую молочную академию, очень хорошо плетет из бересты, даже у меня так не получается. В корзинах, которые он делает, можно воду носить, не прольется. У дочки Кати тоже высшее образование. Она с детства занималась прикладным творчеством. Внук – школьник, все схватывает быстро, но пока больше его интересует компьютер.

Banner 468 x 60 px