.

Что общего у Архангельска и Нарьян-Мара?

Улица имени заполярного учителя

Дом Беляевского, ракурс со стороны набережной Дом Беляевского, ракурс со стороны набережной

wАндрей Жданов 5fcd8Суровые морозы, белые ночи, короткое северное лето, искреннее гостеприимство жителей и улица имени Ивана Выучейского. Примечательно, что и прежнее название улицы Печорская тоже тесно связано со столицей Заполярья, ведь Нарьян-Мар стоит на реке Печоре. Об этой улице сегодня рассказывает Андрей Жданов, кандидат педагогических наук, главный редактор журнала Magazine.

Печорская, Сенная, Стукаческая

До революции улица была Печорской, и это название отражает прежнюю традицию топонимики. Улицам и проспектам часто давали названия городов или других географических объектов, с которыми был связан этот населенный пункт. Что Двина, что Печора – две великие русские реки, впадающие в Ледовитый океан, и судоходство от причалов Архангельска, конечно же, имело путь и на Печору.

Еще раньше улица была Сенной, а до этого Стукаческой. С Сенной тоже все понятно: улица широкая, почти что на отшибе, травы и сена, должно быть, получалось достаточно. А с названием Стукаческая ассоциацию надо выстраивать осторожно. Во-первых, такое название бытовало задолго до сталинских репрессий, и давным-давно понятие «стучать» означало именно это: «стучать», «колотить», «издавать стук». Похоже, в те времена, когда улица Выучейского была Стукаческой, оттуда шло столько стука, что люди так и прозвали место. Стук шел из-за того, что улица застраивалась, вот и стучали топоры и молотки. А как только улица застроилась и оказалась в округе самой широкой, туда стали ездить за сеном – вот вам и Сенная. А вот как мостовую проложили да пристань построили, требовалось уже не ассоциативное, а более пристойное название, более широкое имя, связанное с положением и ролью города. Решили назвать улицу Печорской.

Протяженность улицы Выучейского с юга на север составляет 1,7 километра, с запада на восток – 0,7 км.

Не так, как у всех

Кстати, вы задумывались над происхождением слова «улица»? «У лица». Были дворы и задворки, а были и лицевые части городов – те, что к жителям и гостям были повернуты лицом. И получить звание «улица» было очень почетно – это означало, что вдоль этой дороги стоят только приличные дома – «с лицом».

А со словом «проспект» в Архангельске все очень забавно. Придумал и ввел в наш язык это слово Петр Первый – для тех улиц, которые прямые как стрела, в которых просматривается «першпектива». Так вот, в Архангельске все строго наоборот: прямые как стрела, выходящие на Двину направления именуется «улицами», а изогнутые, огибающие линию берега дороги – проспектами. Недаром, как пишут исторические книги, Екатерине Второй пришлось лично рисовать план Архангельска, и по этому плану нескольким улицам придавалось особое значение – они и в плане, и в действительности шире других.

Ширина как спасение от пожара

Согласно Екатерининскому плану Архангельска, все улицы города лучами выходят на Двину, а проспекты огибают излучину Двины и пролегают вдоль берега. Но несколько улиц шире остальных – это нынешние Логинова, Воскресенская и Выучейского. Город был преимущественно деревянный и часто горел. Когда Архангельск разрастался естественным порядком, дома строили как в деревне – через забор. Плотная деревянная застройка позволяла пожарам за день испепелять весь город. И тогда был найден компромисс: чтобы не делать коммуникации слишком протяженными, город разбили на квадраты, разделенные обычными, неширокими улицами. Но несколько секторов разделили широкими, сродни небольшому лугу просветами. На улице Логинова сейчас бульвар, а на Сенной был широкий лужок, не дававший пламени перекинуться на другую сторону. С тех пор Архангельск уже не выгорал полностью, а если уж беда приходила, то горел по секторам. Вот почему улица Выучейского такая широкая, и пока город был преимущественно деревянным, она не благоустраивалась, а попросту зарастала травой.

Мой дом, мой сад, моя школа

– Мое детство прошло на улице Выучейского. Хотя первым моим домом, про который я знаю по рассказам мамы, было большое семейное общежитие на Фактории, вторым – коммунальный дом на улице Котласской, с просторным двором и замечательными сарайками. И уже ближе к моим школьным годам наша семья переехала в новый двухэтажный дом № 90 на 16 семей на улице Выучейского – уже не в общагу, не в коммуналку, а в собственную квартиру, – вспоминает Андрей Жданов.

– Несколько кварталов деревянных новостроек были воздвигнуты в самом начале 60-х – от Обводного канала в сторону нынешнего железнодорожного вокзала с четной стороны Выучейского и до улицы Розы Люксембург. В строительстве принимали участие сами жильцы и мой отец, Юрий Андреевич Жданов, работавший бригадиром, был за это строительство награжден орденом «Знак Почета».

Первый педагогический опыт

– На улице Выучейского находился и пароходский детский сад, стоявший на балансе Северного морского пароходства, в котором я получил свой первый педагогический опыт. Мне рассказывали, что моих родителей упросили оставить меня в саду на лишний год: я родился в сентябре, поэтому формально на начало учебного года был 6-летним и как бы до школы еще не дорос. Воспитатели считали меня хорошим рассказчиком, и когда нужно было занять младшую группу, а самим воспитателям на минутку выскочить, приводили меня, и Андрюша Жданов развлекал малышню.

Школьные годы

– На этой же улице стояла моя первая школа. Хотя, согласно адресу, она числилась по проспекту Новгородскому, но от дома я шел по улице Выучейского, сворачивал во двор, проходил мимо своего родного детского садика и тут же попадал в школьный двор. В 1965 году это была вторая школа № 8. Вторая, потому что самая первая школа под № 8 располагалась в том здании, где сейчас находится частная школа «Ксения». Когда здание из красного кирпича обветшало, школу перевели на Новгородский, и здание до сих пор стоит – 2-этажное, серое, кирпичное. В нем сейчас располагается институт, который я помню как Институт повышения квалификации, в котором я работал на кафедре психологии, защитил диссертацию и продвинулся до должности заведующего кафедрой.

С этой школой запомнился эпизод: как хорошему говоруну мне было поручено сказать торжественное слово на праздничной линейке, вручили микрофон, и я, не зная, что делать с этой штукой на веревочке, попытался для начала ее погрызть, чем вызвал омерзительный скрежет в колонках. У нас была замечательная первая учительница – Дина Васильевна Репина, она жила рядом со школой, и мы, первоклашки, специально приходили пораньше, чтобы встречать Дину Васильевну у подъезда, и все вместе шли учиться.

Но в этой школе мы учились всего год. В 66-м открыли новую школу на углу Обводного канала и улицы Выучейского, присвоили ей номер 8, старую поставили на ремонт, и до 10-го класса я получал среднее образование уже в новой типовой советской школе. Она существует до сих пор и имеет очень хорошую репутацию.

Выучейские в моей жизни

– Я знаю, что улица названа в честь Ивана Павловича Выучейского, учителя и одного из первых советских лидеров в Ненецком округе. Когда я проходил педагогическую практику в Ненецком округе в студенческие годы, то лично убедился, что фамилия эта там очень распространена наряду с поэтичными фамилиями Лаптандер или Валей. Даже в классе, где я стажировался, тоже был Выучейский Валентин (Валик), очень способный и милый пацан, уже не в первом поколении выученный русской культуре.

Иван Павлович Выучейский (1901–1936) учитель-ненец, один из первых организаторов народного образования в Ненецком автономном округе.

Про пожары

– Квартал, в котором мы жили, был сплошь деревянным, лишь на северной его границе стояли кирпичные 5-этажные хрущевки. Из-за обилия деревянных построек самым страшным бедствием были пожары, которые вспыхивали регулярно. Сами дома горели редко, а вот многочисленные сараи пылали часто, и тогда все жильцы выскакивали на улицу и тряслись от страха: лишь бы сараем все и ограничилось. Вот почему во дворах между сараями и жилыми домами старались высаживать тополя: они росли быстро и создавали надежный щит между вспыхнувшим сараем и фасадом дома. В те «деревянные» годы тополя часто сгорали или опалялись, спасая жилье и жизнь людей, но, когда город преимущественно стал кирпичным и панельным, изначальная функция тополей стала забываться. Тополя стали разрастаться, «пылить», и многие из тех, что выросли на улице Выучейского, сейчас чуть ли не втрое выше домов, возле которых их высаживало поколение моих родителей.

Звонкие мосточки

– Не только улицы, но и все дворы были устланы деревянными мосточками, поэтому, когда у меня появился велосипед, я воображал, что наш квартал – это настоящий мой город, чертил планы этого города, на которых были указаны все дорожки и тропинки, и присваивал улицам названия. Так как я зачитывался фантастикой Беляева и обожал «Незнайку на Луне» Носова, то названия улиц я брал из этих книг, так что в моих чертежах мосточки и тропинки были «улицей Ихтиандра», «переулком имени Пончика» и обязательно, чтобы где-то была «Голова профессора Доуэля».

Мосточки очень звучные. Мы спали практически всегда при открытых форточках, потому что на кухне топилась печка, чугунные батареи тоже хорошо грели, и особенно по ночам я часто слышал громкий стук каблучков или скрип снега на морозе.

Приехал ко мне как-то в гости из Москвы артековский друг, Сергей Кузнецов, и пошли мы с ним гулять в сторону набережной. Серега сделает пару шагов – остановится, покрутит головой и просит меня не бежать так быстро. Оказалось, что мосточки при ходьбе вибрируют: они прокладывались и крепились на столбиках и слегка прогибались под весом людей. Мы-то выросли на этих мосточках и не замечали их вибрацию, а у москвича, выросшего на асфальте, сразу случилась проблема с вестибулярным аппаратом: Сергея укачивала такая ходьба.

Сходить в город и сходить за клюквой

– Практически мы жили на болотах, это слово звучало часто, и если нужно было сходить на Поморскую, в центр, это называлось сходить в город. Городом наши болота стали лишь тогда, когда застроили и обжили привокзальный район. Именно тогда улица Выучейского уперлась в перекресток с Энгельса (Воскресенской), а до этого шла от набережной до болота.

Наш район долгое время был на отшибе. Зимой прямо у дома встаешь на лыжи и через огромное пустое заснеженное пространство идешь в сторону вокзала до объездной дороги, там переходишь через асфальт – и в лес. И за клюквой далеко ходить не надо было. В иное лето прямо от магазина «Восход» переходишь дорогу – и вот тебе клюква.

Помнится, что на том месте, где сейчас АГКЦ, стоял асфальтовый завод, и когда построили железнодорожный вокзал, то мама водила меня туда как на экскурсию – мимо асфальтового завода по новеньким мосточкам, вдоль болот, чтобы полюбоваться на новое чудо транспортных сообщений.

«Китайская стена»

– Окна нашей квартиры тоже выходили на «болото»: незастроенное пространство между Выучейского и Энгельса (Воскресенской). Летом мы на «болоте» загорали, зато зимой, если поднимался ветер, из окон так шаило, что мама вывешивала все шторы, укладывала нижнюю часть на подоконник и ставила что-нибудь тяжелое, потому-то занавески в ураганные дни надувались словно паруса. Ночью было страшно, ветер завывал как бешеный, и отец любил меня пугать. Расскажет какую-нибудь ересь на ночь – и вот я дрожу под одеялом, прислушиваясь к реву урагана и ударам снежных зарядов в стекло. Маме такие ветра не нравились, и словно в ответ на ее ворчание на другой стороне улицы однажды выстроили 9-этажную «Китайскую стену», которая спасала от ветра, но нам, привыкшим к простору за окном, закрыла весь вид. Первое время было не очень-то комфортно, когда ты привык не зашторивать окна, а теперь на тебя смотрели сотни окон.

Приличные дома

– Улицу Выучейского никогда не мостили, и проезжать по ней всегда было проблемой – до тех пор, пока не сделали уже в XXI веке капитальный ремонт дороги. А вот для пешеходов улица была удобной: мосточки и справа, и слева. Дворники исправно чистили дорожки, поэтому ходить было одно удовольствие.

Мне нравилось гулять по улице и рассматривать старые дома – например, сохранившийся дом Гайдара на углу площади Профсоюзов. Угловые дома выше Новгородского проспекта были с центральным крыльцом, красиво изогнутые по фасаду. Сохранился и особняк с эркером на пересечении с проспектом Ломоносова: в нем был офис Фондсервисбанка. Смотрится здание замечательно, и в мои годы, когда я был намного моложе, таких домов в городе было немало. Был еще один дом, если память не изменяет, дом Беляевского: вот это был настоящий шедевр, модерн в деревянном исполнении. Сожгли... Очень сожалел по этому поводу, очень мне нравился этот особняк.

Но и новые дома, что строил в 60-х мой отец, до сих пор хранят свое очарование (особенно те, что не сильно просели и не сильно изуродованы). Во-первых, ритм застройки – очень гармоничный. Во-вторых, оконные наличники – в кирпичных хрущевках уже такого нет. Улица была зеленой не только из-за тополей – многие дома были выкрашены в зеленый цвет, но не общий для всех, а у кого дом травяной, зеленый, у кого-то под кипарис, у кого-то с изумрудной ноткой... Проект застройки типовой, но за счет недорогих архитектурных решений нескучный.

Дружный двор

– Двор был очень дружный. В каждой из 16 семей были дети, практически одногодки, мы все дружили – и мальчишки, и девчонки. Зимой – санки-горки, летом – футбол и велосипед, в жару все выходили греться на скамеечке. Женки сплетничали и делились знаниями, где какой дефицит выкинули на прилавки. Если в «Восход» подвозили масло или арбузы, звучал боевой клич, и весь двор срывался с места, выстраивался в длинные очереди, потому что давали по штуке в руки.

Мы, ребятня, ходили друг к другу в гости, и еще – на дни рождения. Родители старались накрыть стол «не хуже, чем у соседей», и для нас, детей, это было только в радость: много вкусняшек. Взрослые тоже отмечали свои дни рождения – разворачивали в квартире стол, от соседей несли стулья и табуретки.

Прелести хорошей слышимости

– Дом быстро рассохся, и, когда мы переклеивали обои, сдирали старые, щели в стенах были – хоть ладонь вкладывай. Поэтому отец стены каждый раз конопатил, мы клеили из плотной бумаги нижний обойный слой, а поверху – красивый, модный. Но через стены все равно все было слышно, особенно если хозяйке одной квартиры очень хотелось, чтобы соседка за стеной услышала, что люди думают по поводу ее мерзкой собачонки. Но, с другой стороны, я благодарен дому за такую слышимость, потому что сосед снизу купил диск с песней «Битлз», я влюбился в нее с первого звука. И когда сосед включал «Ох, ге-е-ерл!..», я метался под родительскую кровать, приникал ухом к полу – и наслаждался. Потом набрался храбрости и у сестры этого соседа, когда того не было дома, выпросил на часок пластинку, чтобы послушать песню в хорошем звуке.

Деревенские традиции

– Святое дело – сходить к соседке за солью: обычно это надолго, причем в гостиную никто не проходит, стоят в прихожей и чешут языками, пока кто-нибудь не вспомнит про молоко на плите. Дом был очень чистый: лестничный проем мылся ежедневно, так что можно было запросто босиком выскочить на крылечко. И вообще, большинство жителей нашего дома по происхождению были людьми деревенскими, потому и быт, и порядки, и праздники были еще в деревенской традиции, общинные были отношения. И двор, соответственно, чистый и ухоженный. Белье сушили на улице. Зелени было много – как в деревне. По именам знали всех – и в нашем доме, и в соседнем. Всех собак и кошек знали! Чтоб пройти мимо и не поздороваться – через час весь дом шуметь будет: «Наглость какая!»

Улица, ведущая к храму

– Сейчас я живу недалеко от улицы Выучейского, на Воскресенской, и, когда отремонтировали Выучейку, хотя мне по метражу ближе из двора выезжать сразу на Воскресенскую, я добавляю себе сотен метров, чтобы выехать на обновленную выучейскую трассу. Особенно приятно глазу это стало, когда белым мрамором покрыли стены кафедрального собора, позолотили купола, и в перспективе утренней улицы вид – шикарный. И в мороз, и в солнечную погоду, и в туман – каждый раз красиво. И я понимаю, что, выезжая на улицу Выучейского, я не удлиняю себе дорогу, а доставляю себе зрительную радость. А это многого стоит!

Андрей Жданов,
Ксения Борисова

 

wНаш двор мосточки сарайки Фото из архива Андрея Жданова df4ca

Наш двор, мосточки, сарайки Фото из архива Андрея Жданова

Banner 468 x 60 px