.

40 лет без пистолета,

или Как рязанская девчонка осужденных шить учила

40 лет без пистолета,

Вышла, а вокзала нет

arh51 17 2 4bafcВ декабре 1964-го Галина Владимировна Артемьева окончила Кадомский швейный техникум, что в Рязанской области. Впрочем, это сейчас она – Галина Владимировна, уважаемый ветеран УФСИН, мама троих детей и бабушка четверых внуков. А тогда, 53 года назад, – 19-летняя девчонка, которая получила по окончании техникума распределение в... колонию. Да не где-нибудь, а в далеком и холодном Архангельске. Мама и бабушка причитали: «Куда ж ты едешь! К тюремщикам! Там же медведи белые по городу ходят!»

День приезда Галина Владимировна помнит, как вчера.

– 1 февраля 1965 года я ступила на архангельскую землю, – вспоминает ветеран. – Вышла из вагона – вокзала нет, барак щитовой стоит – и все. Ночь просидела там с семьей, которая ехала в Цигломень, а утром отправилась искать УВД. Нашла с трудом, благо люди подсказали. Пришла в кадры. А я худая такая была – одни глаза! Наверное, поэтому меня сразу спросили: «Есть хочешь?» А как узнали, что направление у меня в седьмую колонию, и вовсе расстроились: мол, как же ее такую, совсем девчонку, туда отправлять. Позвонили в первую. Это та, что на Пирсах. Тогдашний главный технолог Валентин Блинов мигом примчался, посадил меня на 25-й автобус, и я приехала на Пирсы. Оказалось, что в колонии как раз построили цех и им очень был нужен мастер. Так и началась моя трудовая деятельность – уже 3 февраля я вышла на работу.

– Не страшно было с заключенными работать?

– Перед моим отъездом из техникума, помню, приехал к нам Сережа Королев – выпустился раньше нас на два года. Говорит нам: «Девчата! Кто в «систему» едет?» – «Мы, Сережа! Мы! Расскажи, что там?» – «Приедете, пистолет дадут. Одежду бесформенную, чтоб ничего не видно было. Там каждый день убивают и за забор выкидывают!» Так что представляете, с каким настроением я ехала в Архангельск, – улыбается Галина Владимировна и продолжает: – Зашла я в колонию в первый раз, идем с Георгием Викторовичем, начальником цеха, а он спрашивает: «Что ты все по сторонам озираешься?» Я ему все и рассказала. Как он хохотал!

Размахнулась!

Трудовые будни юной рязанской швеи начались с полного перевооружения цеха. Галина Артемьева вспоминает, что машины были примитивными, а в закройном цехе и вовсе – никакой техники.

– Вручную мужики кроят – ножницами режут, настилают, бегают вокруг стола. Крой вручную выходил с погрешностями – шить ребятам тяжело, все подгонять. На складе ничего нет, в том числе и проверочной машины. Я пришла и давай Георгию Викторовичу говорить. Вот я была на фабрике в Рязани, там то-то и то-то. В общем, рассказала, каким должно быть швейное производство, – рассказывает Галина Артемьева.

Начальство отреагировало. В первую очередь оборудовали закройный цех, хоть и сетовали, мол, размахнулась так, что разориться можно. Но Галя смогла убедить всех в том, что все приобретения окупятся, даже строительство еще одного цеха. До перевооружения из-за дефицита площади работали по технологии так называемого съемного процесса – когда, например, одна смена шила куртки, а другая – брюки. Это значительно тормозило все производство. Но построили и запустили новый цех, и работа закипела.

– Дела у нас пошли в гору, стал план расти. Качество улучшилось, – говорит ветеран.

– А что шили-то?

– Мы шили ватные костюмы для лесорубов, для стивидоров (стивидор – рабочий на портовых погрузочно-разгрузочных работах. – Прим. ред.), хлопчато-бумажные костюмы, пять видов рабочих рукавиц. Редко по заказу – постельное белье и вафельные полотенца. Мы работали как одержимые! А когда приезжала проверка из ГУМЗа (ГУМЗ – Главное управление мест заключения МВД. – Прим. ред.), работали и ночами... А объемы какие были! На два миллиона рублей шили продукции. Это в то время-то!

И учила, и воспитывала

Профессионалов среди осужденных, конечно, не было, а потому Галине пришлось не только организовывать производственный процесс как мастеру цеха, но и обучать осужденных швейному делу, составлять инструкционные карты, на что уходило все свободное время. Этот производственный круговорот помог девушке справиться и со страхом, который все-таки на первых порах давал о себе знать, ведь порой приходилось оставаться одной в цеху, где работали сотни мужчин.

Слушаю Галину Владимировну и про себя ужасаюсь. Она говорит о том, что в 60–70-е годы осужденные были... порядочнее – «серьезные мужики». При этом, перечисляя своих бывших подопечных, упоминает, что один был полицаем в Великую Отечественную, второй – бандеровцем – рассказывал о том, как жестоко его товарищи убивали «всех, кто против» и что он не получил высшую меру наказания только благодаря... юному возрасту. Но к ней относились с уважением, и понемногу страх отступил.

А со временем за ней закрепили так называемых трудновоспитуемых заключенных.

– Каждому сотруднику полагалось вести воспитательную работу, невзирая на занимаемую должность, – все мы в первую очередь были воспитателями... Вели с ними беседы, даже с родственниками общались, – рассказывает Галина Артемьева.

– В чем же заключались трудности воспитания?

– Был у меня заключенный, который категорически отказывался работать, – Яша П. Такой мальчишка – худенький, маленький. Стал в позу: не буду работать, и все! До этого был в колонии для несовершеннолетних, где с напарниками вместе они сожгли в топке 13 человек... Вот и возомнил себя королем...

– Перевоспитали?

– Да, но не я. ПКТ (ПКТ – помещение камерного типа, внутренняя тюрьма колонии, в которой содержатся злостные нарушители режима содержания. – Прим. ред.).

Коллектив вытащил из беды

Очень тепло Галина Владимировна отзывается о своем коллективе, о людях, с которыми проработала целых 43 года. Даже когда в исправительной колонии № 1 закрылся швейных цех – мелкие цеха объединили в одну фабрику в Котласе, она осталась в своем учреждении.

arh51 17 23 e5742

– Срослась с коллективом. Ведь когда приехала сюда совсем одна, меня приняли как родную. К тому же семья. Я тогда уже замуж вышла, детей родила. У меня двое сыновей – Юра и Илья – и дочь Лена, а теперь еще и зять с невесткой, – рассказывает Галина Артемьева. – Перевелась я тогда в отдел труда и заработной платы и продолжила работать до самой пенсии в 2005 году. Правда, дома все равно не осталась – два года поработала вахтером, а потом меня позвали назад в исправительную колонию. Я вернулась и еще отработала три года.

Галина Владимировна делится, что эти три года практически спасли ее – в 2007-м ушел из жизни ее супруг. А работа и родной коллектив не позволили ей упиваться горем и практически вернули к жизни.

– Мой родной коллектив вытащил меня из беды, – признается женщина.

– Как же вы все успевали, Галина Владимировна? Ведь и работа такая тяжелая, и семья, и трое ребят...

– Да сама не знаю, – улыбается ветеран. – Я еще и секретарем комсомольской организации была, партийной, председателем местного комитета, участвовала в художественной самодеятельности. Детский сад у нас свой был – нужно было территорию облагораживать. Все делали сами, с песнями, с радостью. Иван Палыч, бывало, вызовет: «Галя, ко Дню Победы нужно организовать художественную самодеятельность...» А дома еще и хозяйство было – поросят с мужем держали. Да как-то успевали все. А Василий Васильевич мой тоже на двух работах работал и в самодеятельности успевал. На гитаре играл...

– Тяжело далось решение окончательно выйти на пенсию?

– Нет. Я с 2010 года не работаю. Решила, хватит. Я сейчас во втором классе учусь, так что не до работы, – смеется Галина Владимировна и поясняет – самый младшенький внук Егорка – второклассник. И ему она посвящает почти все свое время.

А связь с коллективом по-прежнему остается крепкой – в ИК № 1 дружный и очень активный совет ветеранов.

– Нас часто приглашают на различные мероприятия и праздники, – говорит Галина Владимировна.

– С вашим характером вы, наверное, и в совете ветеранов в первых рядах?

– Не совсем. Так как я бабушка четверых внуков – все мальчишки, кстати, попросила, чтобы меня не очень загружали. Но, если нужна помощь, никогда не откажу. Особенно если необходимо проведать ветеранов, которые нуждаются в уходе, одиноких.

arh51 17 3 36974– Галина Владимировна, простите за нескромный вопрос, сколько вам лет?

– 72! Над внуком подшучиваю – говорю: «Егорка, мы с тобой ровесники». Он удивляется, мол, как это. А я говорю – посчитай: семь плюс два – будет девять. И тебе тоже девять!

– Как вам удается оставаться такой жизнерадостной и активной женщиной?

– Не знаю... если честно. У меня были серьезные проблемы со здоровьем одно время, но расслабляться, жалеть себя было нельзя. Нужно было еще детей поднимать, а теперь вот и внуков. Взяла себя в руки, занялась своим здоровьем. Сейчас увлеклась скандинавской ходьбой – занимаюсь уже четыре года. По восемь километров хожу. Мне, кстати, моя болезнь помогла научиться печь пироги. После микроинсульта я так руку разрабатывала – тесто месила. Так и научилась, хоть раньше никогда не умела!

P. S. Смотрю я на симпатичную женщину с легким макияжем, с искорками смеха в теплых глазах – язык не поворачивается назвать ее пожилой. Смотрю и не перестаю удивляться – что же за стержень такой несгибаемый в этом поколении – наших мам и бабушек, которым выпало, прямо скажем, не такое уж легкое время? Уж теперь я точно знаю, о каких людях написал свою «Балладу о гвоздях» Николай Тихонов: «Гвозди бы делать из этих людей, крепче б не было в мире гвоздей...»

Ирина Колесникова

Подробнее об авторе

Родилась в Украине. Детство и большая часть жизни - это маленький шахтерский городок с заковыристым именем Ровеньки. С породными отвалами-терриконами, бескрайними донбасскими степями, пахнущими чабрецом и полынью, с добрыми и трудолюбивыми людьми, где на въезде всех гостей города встречает высеченный в камне шахтер. Чистой воды гуманитарий. Любимые предметы в школе русский и украинский языки, литература, история и полный провал с точными науками. Школьный учитель русского языка и литературы прочила карьеру филолога или лингвиста. Бабушка же, Евдокия Александровна, - как минимум педагога, хотя бы потому, что имя подходящее, учительское - Ирина Петровна! Обе оказались не правы. К слову, любовь к литературе прививал отец. Он - сибиряк, приехал работать на Донбасс в начале 70-х. 30 лет посвятил тяжелому шахтерскому труду и никогда не расставался с книгой. Ему 75, но он и сейчас читает по памяти пушкинского Онегина. По окончании школы сначала был горный техникум и первая специальность - бухгалтерский учет. С ним тоже не сложилось. Сложилось с историей. Есть в Ровеньках своего рода уникальный музей «Памяти погибших», созданный в бывших застенках гитлеровского гестапо - там свои последние дни провели Олег Кошевой и Любовь Шевцова, герои «Молодой гвардии» и туда требовался лектор-экскурсовод. В это же время поступила на заочное отделение Луганского Национального педагогического университета им. Тараса Шевченко. Несколько лет рассказывала жителям и туристам о молодогвардейцах, годах оккупации. Работала в краеведческом музее и с удовольствием узнавала все больше об истории не только родного города, но и края в целом - пользуясь уникальной возможностью работать с архивными документами и музейными фондами. Некоторые изыскания и события из музейной жизни выливались в статьи для местной городской газеты, куда со временем пригласили работать. В газете начинала работать корреспондентом, через два года стала членом Национального союза журналистов Украины и возглавила первичную организацию в своей редакции. Еще через два года была назначена ответственным секретарем редакции, затем заместителем главного редактора и в 2013-м утверждена в должности главного редактора коммунального издания. Принимала участие в составлении и написании альманаха-двухтомника  об истории города «Наш край Ровенецкий», книги о женщинах, работавших на восстановлении шахт Донбасса в послевоенные годы и других. В новой должности пришлось проработать всего год - на Донбассе начались военные действия. Редакция приостановила свою деятельность, вынуждена была уехать к родственникам в Россию. В феврале 2015-го принята корреспондентом в ИД «Двина». Хобби: литература, история, музыка, кино, комнатные растения. Самое яркое воспоминание детства: папа купил фортепиано «Украина» за сумасшедшие для 82-го года деньги - 644 рубля. Всю ночь спала возле него на полу, а утром с мамой пошла записываться в «музыкалку» - приняли. Кредо: слова Бернарда Шоу - «Самое важное - это навести порядок в душе. Соблюдаем три «не»: не жалуемся, не обвиняем, не оправдываемся»

Banner 468 x 60 px