.

Память деревянного станка

В старинном северном селе Ошевенск возрождают ткачество и приглашают гостей париться по-черному

Снежана за ткацким станком. Фото: Ирина Скалина Снежана за ткацким станком. Фото: Ирина Скалина

В Ошевенске – селе Каргопольского района Архангельской области – начали возрождать ткачество по старинным технологиям и на старинных станках. Самой юной ткачихе всего восемь лет. В XIX веке Ошевенск был центром северного ткачества – здесь работало 350 мастериц. Еще этот уголок Каргополья славится старинными деревянными избами, банями по-черному, Ошевенским монастырем и красными рыжиками. Все это, уверены местные жители, привлечет сюда туристов, причем здесь считают, что сюда надо приехать, «пожить, подышать и влюбиться в это место».

Долгая дорога в Ошевенск

Путь в Ошевенск обычно начинается в Няндоме – большой железнодорожной станции. Здесь сразу бросаются в глаза необычной конструкции деревянные дома: сложной формы с портиками, декоративными элементами и очень крутыми крышами. Их массово для работников железной дороги строили здесь при Савве Мамонтове, а к проекту, говорят, руку приложил художник Виктор Васнецов, тот самый, который написал «Аленушку» и «Витязя на распутье». В домиках до сих пор живут железнодорожники. Дальше путь лежит в Каргополь – 70 км от Няндомы, старинный северный город, история которого причудлива. Упоминается он в летописях с XII века. Здесь сохранились Валушки – поросший травой вал старой крепости, которая в 1612 году отражала атаку польско-литовских войск. На Валушках, рассказывают, до сих пор находят клады. В Каргополь был сослан Иван Болотников. Уроженец Каргополя Александр Баранов был первым главным правителем Русской Америки.

От Каргополя до Ошевенска еще 70 километров. Дорога живописная, но в межсезонье, когда дожди, по ней лучше не ездить. Как уже в Ошевенске сказал глава поселения Александр Треханин, «наша дорога – это она сейчас более-менее, а в распуту непроезжая, тяжелая лесная техника все разбивает». Лесная техника – это лесовозы.

В Ошевенске есть: руины каменного монастыря, две деревянные и каменная часовни, деревянная церковь XVIII века, квартал каменных купеческих домов, множество северных изб, а также живой быт северной деревни.

Святые камни и львы под крышей

Деревни по пути разной степени заброшенности, без остановки ехать невозможно – постоянно что-то интересное попадается. Нас везет директор каргопольского турбюро «Лаче» Радик Аднобаев, рассказывает, что деревни здесь часто стояли на лягах – карстовых прудах-озерах. Водоемы эти коварные – вода из них внезапно может уйти, а может так же внезапно и появиться.

Еще здесь оставил наследие ледник – камни с отпечатками вроде как частей тела человека. По местным легендам, конечно, никакой это не ледник, а ходил здесь святой Александр Ошевенский. Где на камень присядет, где ногу поставит – так следы и остались. У особо примечательного «святого» камня с четким отпечатком стопы примерно 36-го размера, как у меня, поставлены крест и скамьи. Одна совсем новая, дерево еще даже не потемнело.

Около деревни Поздышевской в озере Святом, или Александровском, вода ледяная и прозрачная, мальки так и снуют. На берегу стоят поклонные кресты, а на озере просто за колышки веревкой зацеплены очень оригинальные лодки: долбленки-катамараны. Их хозяин Александр Захаров делает из осины – вытесывает самыми простыми инструментами. Правда, сейчас надобности в новой лодке нет – долбленки хватает лет на пять эксплуатации. Строит так, как отец и дед строили. В озере есть что ловить: и щука, и окунь, и налим. Хозяину поддакивает пес Гром, оправдывая свое имя. Переспрашиваю про глубину озера – с виду оно совсем не большое...

– 28 метров, – говорит Александр Николаевич, – ребята привозили акваланги, смотрели, там как лесенка берега, будто кто-то руками делал.

В деревне остались только он с женой – а когда-то, говорит, 128 дворов было, но добавляет, что в свое время объехал страну до Дальнего Востока, лучше этого места не нашел.

А сотовой связи в деревне нет. Здесь вполне обычное дело – дерево Билайн и дерево Мегафон, говорит нам Радик. Забираешься на такое и звонишь. Главное – не перепутать, на какое с какой симкой забираться.

В следующей деревне в двух соседних домах под крышами рисунки. Хозяйка дома со львами Мария Васильевна Стрекаловская теперь в родную деревню приезжает ненадолго, из Архангельска. Переживает, что та часть, где рисунки, в отличие от остального дома, до сих пор не покрашена, необновленная краска и вокруг сказочных зверей выглядит словно полинявшей.

– Мы, когда красили дом, дотуда не добралися. Я мужа, как приедем, начинаю просить покрасить. Естественно, не трогая рисунки. Хотя один художник нам сказал, что лучше не красить вокруг, так оставить. Это все папочка у нас делал. Мне лет 10 было, он очень любил свой дом. Мастер был на все руки: ни у кого не было электричества, а он сделал ветряк, там громыхало, бабушка крестилась, но у нас у первых появилось электричество. Это в 50-е годы было.

Мария Васильевна показывает нам свою баню, она за заднюхой – той частью дома, которая была зимней. Баня, как здесь принято, по-черному.

– Дверь закрываешь – баня настаивается. Два с половиной часа, столько времени я ее топлю. Запах здесь обалденный. Горожане сидят, говорят, мол, вымоемся мы и дома, а тут посидим...

Ошевенская жара

В Ошевенск мы ехали в первый относительно теплый день 2017 года, когда на солнышке уже можно рискнуть снять куртку. Подъезжая к Ошевенскому монастырю, не ожидали, что здесь будет по-настоящему жарко.

Перед Ошевенском тракт совершенно прямой, и в его перспективе – колокольня Александро-Ошевенского монастыря. В какой-то момент лес расступается, и полуразрушенный монастырь показывается во всей красе.

За строениями вился какой-то дымок, и, вместо того чтобы подъехать к входу, мы проехали дальше.

И ахнули: горела сухая трава, сбитая в небольшие стога. Вокруг суетилась пара человек, один из которых в рясе. Как выяснилось, автомобильных огнетушителей хватает совсем на чуть-чуть, а с водой в этой части Каргополья большие проблемы. Пожар тушили лопатами, землей, затаптывали ногами, потом трактором. Хорошо, ветра особого не было и тот постоянно менял направление, поэтому огонь относительно лениво ползал на одном пятачке. Правда, мы вокруг почти летали. Приехавшие из Ошевенска пожарные констатировали, что очаг возгорания локализован, и ликвидировали его окончательно.

Александро-Ошевенский монастырь основан в 1460-е годы Александром Ошевенским, а село, как считается, основали его родители Никифор и Фотиния.

– Примерно в 1453–1955 годах, – говорит библиотекарь Ошевенской библиотеки и краевед Екатерина Березина, – я по житию сосчитала. Они приехали сначала в Каргополь, потом в Волосово, оттуда пошли на охоту на Чурьегу-реку, им понравилось это место, они с сыновьями сюда перешли. Они крестьяне, как указано, спасались от насилия мирских властей.

Ткацкая премудрость, или Деревянный компьютер

Екатерина Егоровна со своими единомышленницами ждали нас в местном Доме культуры – здесь в двух небольших кабинетах оборудована ткацкая мастерская. Екатерина Березина как раз и решила возрождать ошевенское ткачество. Было это лет 10 назад, на тот момент она возглавляла ТОС.

– Написали проект «Ремесло из Красной книги». Начали искать станки, а кто продал, кто на дрова распилил, а у кого в сараях оставались, просто стояли. Собрали их по деревне, а как заправить – никто не знает. В деревне не осталось ни одного человека, кто умел бы заправить ткацкий станок. Ездили два раза в Каргополь, чтобы нас научили. Это самое сложное.

– А как это делается?

Екатерина Егоровна начинает объяснять:

– Есть специальные рамы, их называют на деревне «стены», на них наматывают основу, потом сплетают в косу, приносят на станок, продевают в берды, наматывают на сволок... Здесь получается кружочек, видите, он называется глазок. Каждую нитку нужно вставить в глазок... Ремизки – нитяницы – их может быть не две, их может быть до двенадцати...

Я честно хлопаю глазами и, запутавшись в терминах, нитях, дощечках, палочках и всем остальном, бормочу:

– Это какая-то высшая математика...

Екатерина Егоровна смеется:

– А я вообще считаю, что это самый натуральный компьютер – старинный ткацкий станок, это компьютер, у него даже память есть.

– Это как?

– Видите узор? – показывает она висящее над станком полотенце, – до сих пор он в одну сторону идет, а потом зеркальное отражение. Как оно получается? Чтобы получить узорное – браное – переплетение, и используют память.

Память, как и полагается, нолики и единички, только из ниток и прутиков.

Вновь серьезно вернулись к ткачеству в прошлом году. Ирина Межинская из фонда сохранения культурного наследия Каргополья «Наследие Севера» имени преподобного Александра Ошевенского (Москва) в один из приездов спросила, почему так мало получается делать вещиц. На что ей сказали, что недостаточно ветоши, а ее ведь еще надо резать на ляпаки – тряпичные лоскуты-полоски.

– И я тут призадумалась и нашла выход, – рассказывает Ирина. – В Москве собираю ветошь у центров, которые занимаются вещами, стираю, упаковываю, отправляю в Каргополь. Там ее со склада транспортной компании забирают и везут в Ошевенск. Осенью и зимой мы приезжали с туристами, которые кроме просмотра культурной программы помогали резать ветошь на ляпаки.

Сейчас два больших старинных станка стоят в доме культуры, и по станку – у каждой из трех мастериц. Ткачеством заинтересовались и школьницы, сначала старшеклассницы, а потом и совсем маленькие.

– Маленькие девочки у нас выжили больших, заняли эти два станка. Снежке 8 лет, второй – Наде – 12 скоро исполнится. У нее очень хорошо получается! – улыбается Екатерина Егоровна.

Действительно, светленькая, как Снегурочка, Снежана Патракеева скоро появляется на пороге мастерской с рюкзаком размером почти с нее. На просьбу показать, как она управляется с такой деревянной махиной, деловито усаживается за станок.

– Мне нравится, ногами доставать нетрудно, нажимать только тяжело, – Снежа показала, как она почти встает, когда жмет на педаль, а потом принесла свою работу: половичок в розово-зеленых тонах, с серьезным видом сообщив, что она его отдает на продажу.

К Снежане присоединилась четвероклассница Надя Сеньчук, и девочки, обсуждая свои работы и Надиного барана по кличке Упертый, вдвоем начали рассматривать новые станки, которые на днях привезли в Ошевенск.

– Вот они, наверно, уже запомнят, как что делать. На будущее запомнят, мы с детства ничего не запомнили. Хотя бабушка была в соседней деревне, ткала, ей что-то заказывали, за катушками к ней бегали, у нее их было много-много, – рассказывает мне Валентина Пухова. Валентина Изосимовна 10 лет назад как раз была одной из тех, кто начал заниматься в Ошевенске ткачеством, но, говорит, бросила – тогда некогда было.

– Зато сейчас на пенсии. Вот у меня коврик – 14 цветов разных. А простой половик длиной в метр можно выткать даже за один день, если, конечно, ни на что больше не отвлекаться.

Раньше Ошевенск был местным центром ткачества: в Каргопольском уезде в 1895 году было 450 ткачих, которые ткали на продажу. И 350 из них работали в Ошевенской волости.

– Особенно славились девушки-скрытницы, которые ткали на продажу пояса с надписями, – рассказывает Екатерина Березина.

– Скрытницы?

– Так староверок здесь называли. Староверов тут много было. Пояса увозили в Петербург. По длине пояса делали надпись: сей поясок – дар тому-то.

Для поясков, которые смотрятся очень модно (нечто подобное есть в последних коллекциях итальянских домов), станок не нужен. Их делают на дощечках: много ниток, много дощечек. Это, конечно, не компьютер, но калькулятор.

В конце XIX века, кроме ткачества, Ошевенск славился вышивкой – как говорят, здесь «матка» каргопольской вышивки, по реке Онеге был развит жемчужный промысел, поэтому вышивали жемчугом кокошники и церковные облачения.

Екатерина Березина показывает мне станок, сделанный своими руками: «сама делала, муж только закрутил саморезы», и делится мечтой о многоремизном станке, чтобы ткать сложные узоры, и еще об одном, таком, чтобы позволял делать широкие коврики: «На старинном дорожка шире 60 сантиметров не получается, в современные квартиры нужно больше», и говорит еще об одном отличии. Раньше принято было ткать очень длинные коврики, метров 8, во всю избу. Сейчас такие не нужны. А еще объясняет, что тканые вещи – это не только коврики, это и шарфы, и сумки, и настенные панно.

Красота, которую надо увидеть

Ровно год назад Ошевенский Погост – это часть переходящих одна в другую деревень Ошевенска – был принят в Ассоциацию самых красивых деревень. Туда конкурс, как в престижные вузы, – десяток кандидатов на одно место. Приняли действительно за красоту: огромные избы XIX века, деревянную церковь 1787 года, бани, которые здесь топят по-черному, и за пейзажи, в которых почти нет намека на наше время.

Ошевенск. Фото Ирина Скалина f3897

Фото: Ирина Скалина

В Ошевенске сохранились даже две курных избы, то есть такие, которые топили по-черному. Когда-то все дома здесь были такими, но после войны их в основном переделали. Ошевенская курная изба, кстати, «черной» была только ближе к крыше.

– Я была в Великом Новгороде, так у них курные дома не такие, я высокая, – Екатерина Березина вытягивает руку вверх, – так потолок достаю рукой. Поэтому там они рано вышли из обихода, а у нас потолок трапецией, в высоту 3–4 метра, поэтому люди жили в доме, никак не касаясь дыма, сажа была на уровне человеческого роста, стены ниже были белые. И стены каждую весну шоркали с песком...

– Избы ходили мыли мытницы, – рассказывает мне Антонина Прохорова. Слова у нее рассыпаются, как бусины: – Бабы договорятся между собой – раньше же избы были не клеены, шоркали все дресвой. Сегодня одну, завтра другую, перед Пасхой ходили друг дружке пособляли.

У многих есть свое хозяйство. Но если на коров на ферме мы посмотрели, а они внимательно рассмотрели нас, то домашнюю скотину здесь показывать не принято.

– Не показываем, чтобы ничего не было. Это по-ошевенски, – Антонина сурово смотрит на меня из-под белой челки. Я понимаю, почему у нее было прозвище Грозная, когда она работала в Доме культуры. Она неожиданно улыбается: – Была, девушка, история: потерялась корова. Обежали все – нету коровы. Одна бабушка говорит хозяйке: «Поди вались спать – утром пойдешь искать». Утром с моста спускаются, а в кустах стоит корова, колокольчик звенит, она ходит по кругу. У нее все выедено в кругу, а за кругом не выедено, зачертил кто-то круг!

Мистических историй в Ошевенске вообще много. На берегу речки около поклонных крестов такую нам рассказывает Радик Аднобаев.

– В начале ХХ века жил один купец в Санкт-Петербурге родом из Ошевения. И он стал слепнуть. К нему пришел во сне Александр Ошевенский: «Приезжай туда, где начинается деревня Большой Халуй, там возвышенное место на берегу реки, и поставь часовню в честь моего имени. Тогда прозреешь». Не поверил купец, а сон ему такой несколько раз снился. В итоге он ослеп и приехал на родину. Мужики ему помогли построить, камни – это фундамент той часовни. Он поставил и прозрел.

Почти мистический здесь даже каргопольский красный рыжик, который хоть и называется каргопольским, но растет в основном в районе Ошевенска. Собирать его полагается босиком, чтобы не пропустить самые маленькие грибочки. Зато, если год урожайный, рыжиком готовы угощать гостей и учить его засаливать. А еще водить за грибами в лес, показывать, как печь тетерки – местное печенье – и ткать. Туристов ошевенцы принимать готовы.

– Мне очень интересно, девушка, – говорит мне Антонина, – но ты знаешь чего, у нас большими партиями, большими автобусами тут нечего делать. А так вот приехать, спокойно побыть, пожить, посмотреть. Грибов себе насолить, по ягоды там, сам себе что насобирал, себе наделал, насолил и довольный, счастливый поехал домой.

Радик Аднобаев считает, что только красотой архитектуры и пейзажей даже в сочетании с ткачеством много туристов не привлечь.

– Надо делать уникальный продукт, без уникального продукта мы не привлечем потоки. Это может быть не только инфраструктурный проект, но и событийный туризм, – рассуждает Радик. – Например, ошевенская свадьба. Здесь еще женщины помнят, как это было: оплакивание, одевание невесты и так далее. Это можно поднять, но нужно много ресурсов: молодежь, женщины, мужики. Ресурсы есть сделать, чтобы приезжали сюда свадьбы играть. Всем селом будем играть свадьбы. Или другой проект – уникальный для нас, не для мира: академия бань. Тут банные традиции очень хорошие. Найти двух-четырех мужиков, которые умеют парить, знают, какие травы заваривать, какими травами голову лучше помыть, чтобы волосы пышнее были.

– Бани по-черному? – спрашиваю я, вспоминая все те бани, которые нам сегодня показали.

– Можно по-черному, можно сделать разные бани. Если академия, то мы не просто парим, но обучаем, как правильно париться, какими-то целебными напитками потчевать. Чтобы увезти отсюда еще и впечатления.

Ирина Березина

В Ошевенск стоит съездить ради того, чтобы понаблюдать за колоритной сельской жизнью, которой в современных городах удручающе мало.

Banner 468 x 60 px